Лестница в небо. Сон Беатриче - Антон Евгеньевич Порядин

Новгорода. Увлекшись в юности романтикой десантных войск, поступил в Рязанское военное училище. Его выпуск пришелся на девяносто второй год, хуже подобрать сложно – всю армию трясло от сокращений и вывода советских войск. Ерохин не унывал, его навыки пользовались спросом в то бурное время. Но в отличие от многих однокашников по училищу, которые там и остались, Ерохин двигался дальше и постиг ремесло кризисного управляющего. Эта работа тоже пользовалась спросом – кризисных предприятий было много, и Ерохин трудился на разных их владельцев по всей стране, от Оренбурга до Североморска.

– А в Орске вы, случайно, не бывали? – поинтересовался я.

– Как же, – важно сказал Ерохин. – Конечно бывал. Жил там целый месяц в этой гостинице… как ее…

– «Фортеция-Степь», – подсказал я. – Другой там нет.

– Точно! Там еще был ресторан колониальной кухни «Тамерлан», в меню которого значилось «Салат ниссуаз с сайрой». Надо же, а?

Я улыбнулся – Ерохин походил на человека, с которым можно иметь дело.

Бизнес-предложение у Ерохина было предельно конкретное – он продавал химический завод, производящий этаноламины, те самые, которые и я продавал. Некий нижегородский мини-олигарх решил удалиться от дел и нанял Ерохина реализовывать приватизированные когда-то активы – от химзавода до птицефабрики. Он был пожилым уважаемым в городе человеком, которому очень хотелось сберечь трудом нажитые капиталы и обеспечить себе достойную старость на недавно купленной вилле в Доминиканской Республике – среди закатов, креолок и рома. Ну а я был молод, и мне для развития не хватало производственной базы. Предложение меня заинтересовало.

Первый визит на завод оставил неизгладимое впечатление. Мини-олигарх, по-видимому, уже представлял себя в Доминикане и в завод не вкладывал ни копейки – ну как минимум последние лет десять. И еще лет десять, а то и двадцать до него тоже никто ничего не вкладывал. Покосившиеся заводские корпуса стояли, зияя впадинами выбитых окон, их стены прорезали трещины, проходящая между корпусами железная дорога давно поросла бурьяном, но вроде еще функционировала – весь пейзаж был очень похож на «зону» из фильма Тарковского «Сталкер». Средний возраст рабочих переваливал глубоко за пятьдесят, отвечая мне полушепотом, они упорно смотрели в пол, по-видимому, боясь ляпнуть что-то лишнее.

– Мне нужна финансовая отчетность по РСБУ, – сказал я Ерохину. – Управленческой у вас все равно нет, но хоть отчеты в налоговую вы сдаете?

– Конечно, – ответил Ерохин. – Но и управленческая тоже есть… в минимальном размере, конечно… Я все-таки два месяца заводом занимался.

Ерохин очень быстро прислал мне информацию по мейлу, но проку от нее было мало. Отчетность по РСБУ я отдал своему бухгалтеру, но вытащить что-то стоящее из нее не представлялось возможным. Мне нужен был кто-то компетентный, кому я доверял бы, кто мог бы посмотреть на управленческую отчетность свежим взглядом и дать свое мнение. И вот тут я вспомнил про Андрея.

«Посмотри, – писал я ему. – Готовится сделка, мне нужно твое мнение по этому активу». Два дня от Андрея ничего не было слышно, а на третий он позвонил.

– Привет, – сказал он, и голос его на этот раз звучал бодро и весело. – Я звоню из Петербурга. Завтра утром буду в Нижнем.

– Это как? – опешил я. – Ты же в Америке?

– Был в Америке еще вчера, – объяснил Андрей. – Сегодня утром прилетел. Я получил твое письмо, уволился из банка и решил развивать бизнес в России. Было бы здорово что-то сделать вместе!

– Ну ты даешь… – только и сказал я. – Ладно, приезжай, посмотрим.

Я встретил его зимним утром на вокзале. За почти шесть лет, что мы не виделись, Андрей стал другим. По всему было видно, что он иностранец – с открытого лица не сходила улыбка, и все остальное – во взгляде, в жестах, в одежде – подчеркивало, что он не отсюда. Он погрузнел, и без того крупные черты лица округлились, когда-то светлые волосы потемнели и были коротко подстрижены – раньше он так не носил.

Вспоминаю другую нашу судьбоносную встречу – в тот же день, в том же «Бизоне» после очередного осмотра завода. Нас было четверо – мы с Андреем и двое трейдеров. Я думал, осмотр приведет Андрея в уныние, но не тут-то было, наоборот, он был воодушевлен увиденным. «Вы сами не понимаете, какой актив идет к вам в руки, – говорил он пламенно. – Если завод в таком состоянии работает, то что с ним можно сделать, если им нормально управлять? Поймите, химический бизнес на подъеме во всем мире, Dow сейчас вырос до all time high[52] (при этих словах трейдеры сокрушенно переглянулись, для торговли селедкой им английский был не очень нужен), а у вас есть главное – доступ к конкурентоспособному по себестоимости сырью!» Это было правдой, окисью этилена снабжал соседний завод, с которым Ерохин договорился о низкой цене за взятку, но кто же тогда это знал? Андрей рассказывал, как мы разовьем этот бизнес, заокеанский блеск в его глазах разгорался с невиданной силой, он говорил о привлечении стратегического инвестора, которых он знал чуть ли не поименно, об IPO[53] через три года, как только наработаем отчетность, о том, что главное – иметь стратегическое видение и план. «Дорожная карта» – так он выразился. Трейдеры были потрясены открывающимися горизонтами. «Мы берем его в компаньоны», – сказал я, и трейдеры беззвучно кивнули.

Немного иначе повел себя Андрей при встрече с Ерохиным и мини-олигархом.

– Buenos dias, – сказал он, улыбаясь и глядя мини-олигарху прямо в глаза, не обращая внимания на Ерохина. – Encantado[54]. Я компаньон Владимира из Нью-Йорка. Вы знаете, я ознакомился с присланной вами информацией и должен заметить, что актив столько не стоит. Возьмите, например, plowback ratio – каждый доллар увеличения выручки требует пятьдесят центов оборотного капитала.

– У нас в рублях считают, – сумрачно заметил Ерохин, но Андрей продолжал:

– А коэффициент возврата на активы? Вот посмотрите значения этого коэффициента для ведущих химических производств, а вот ваше – видите, в десять раз меньше. А возврат на инвестированный капитал…

– Слышь, – просипел мини-олигарх, не сводя глаз с Андрея. – Ты чего за хер с горы такой? – И, переведя взгляд на меня, спросил: – Ты откуда взял это чучело? Хочешь договориться о цене – давай по-мужски договариваться. Пошли все на хер отсюда!

Последняя реплика, по-видимому, относилась ко всем, кроме меня. Мини-олигарх с трудом встал из-за стола, подошел к сейфу, не спеша открыл его – во всех движениях чувствовались продуманность и отсутствие суеты, достал оттуда графин водки и две рюмки, медленно и основательно наполнил стопки до краев.

– Ну валяй, – сказал он, поднеся стопку к губам. – Сколько дашь?

Через полчаса я вышел из его кабинета слегка пошатываясь, но сбив цену на треть. Завод