Ускользающая красавица - Андреа Портес

Вчера вечером, однако, произошло нечто странное, но я никому не рассказала об этом. Я легла спать и, едва закрыв глаза, услышала тот голос… тот шепчущий на ветру голос, который слышала в лесу и позже в Алебастине. Но на этот раз он, казалось, говорил прямо мне в ухо:

– Ты мне будешь сниться.

Я подняла голову и осмотрелась, надеясь выяснить, откуда он доносится… но ничего не заметила, кроме ветра, воющего за стенками палатки. Я встала и быстро вышла наружу. Но увидела лишь нескольких шатающихся без дела воинов. Я решила, что все это мне приснилось. А на рассвете мысль об этом стерла у меня из головы Кила – она, стоя в изножье моей кровати, сообщила, что нас ждет долгое путешествие к Сапфировым копям. Ей нужно было собрать как можно больше воинов, и она рассчитывала включить в их ряды освобожденных работников из Сапфира. Я не знала о ее планах – Кила не относится к числу разговорчивых людей.

Я собрала вещи и приготовилась к отъезду, гадая, что ждет нас в Сапфире. О том, что происходит в копях, много рассказывали у костра, но, похоже, эти истории были не очень достоверными. С каждым разом рассказчики все больше их приукрашивали.

По пути к краю лагеря я наткнулась на сына Килы, ставящего теперь какой-то другой эксперимент. Перед ним выстроилось множество ведер с водой. Я заметила, что на дне каждого сидит лягушка.

– Что это такое? – спросила я.

– Хочу выяснить, что станет с лягушками во время грозы. Видишь, из некоторых ведер торчат металлические прутья, а из других нет. Думаю, тут важен металл, – говорит он и добавляет: – Мне осталось только дождаться грозы.

– Как считаешь, что произойдет, если будет гроза?

– С лягушками в ведрах, где нет прутьев, ничего не случится. Но… если прут в ведре есть, особенно металлический, то… думаю, лягушка умрет.

– Правда? Откуда ты знаешь?

– Такое произошло прошлой весной, случайно. И мне стало интересно. Вот я и ставлю эксперименты. Без особого успеха, правда. – Он продолжает: – Вопрос в том… если в ведре будет деревянный прут, умрет лягушка или нет? Если да, то почему? А если нет… то почему нет?

– Потрясающе. – Я любуюсь мальчиком, который продолжает аккуратно устанавливать ведро за ведром. – Мне очень интересно, какой результат ты получишь. Я обязательно приду посмотреть.

– Правда придешь или шутишь?

– Нет, мне действительно интересно. Мой отец нанял человека, который целыми днями ставит эксперименты. Этот человек очень умный. Он даже изобрел систему шестеренок и блоков, чтобы можно было открывать крепостные ворота издалека.

– Здорово. А ты скучаешь по дому?

– Да. Особенно по маме. А в эти дни и по папе. Удивительно, потому что мы с ним никогда особо не ладили, – признаюсь я.

– Наверное, однажды ты вернешься туда.

– Кто знает, возможно ли это? Но я не теряю надежды. – Я киваю и улыбаюсь ему. Улыбка оберегает меня.

– Может, я смогу помочь тебе. – Он задумывается. – Не знаю только как…

– Занимайся экспериментами, они удивительные, – говорю ему. – Знаете, молодой человек, я не сомневаюсь, что когда-нибудь ваше имя прославится на все королевства.

– Для меня это совсем не важно. – Он, прищурившись, смотрит вдаль. – А важно, пойдет ли дождь.

– Хм. Ты говоришь как настоящий ученый.

– Пошли! У нас нет времени на болтовню! – кричит мне Кила и с улыбкой машет сыну.

– Не хочешь попрощаться с мамой? – спрашиваю мальчика.

– Она уже попрощалась со мной. И поцеловала. И обняла. Шесть раз, – отвечает он.

– А. Ну, очень тебе завидую, – признаюсь ему я.

Он смотрит с пониманием, и я, кивнув, поворачиваюсь к Киле и долгому путешествию, которое ждет впереди. До Сапфировых копей две луны пути по сухой, пустынной местности. Выжженная солнцем земля жаждет влаги. Мы взяли в два раза больше воды, чем намеревались, потому что, если она кончится, мы умрем. А нас это не устраивает.

Говорят, здесь водятся разные существа – змеи, грифоны, дикие бурые собаки, которые рыщут в темноте. Встречаются также кошачьи – они меньше, чем львы, но способны убить человека, прыгнув ему на спину и впившись клыками в шею.

Посмотрим, что нас ждет.

17

Нас с Килой сопровождают около двадцати воинов верхом на лошадях, среди них есть как молодые мужчины, так и женщины. В дороге мы не встречаем ни ночных собак, ни дьявольских кошек, компанию нам составляют лишь ящерицы и змеи. Возможно, зверей пугает численность нашего отряда, и они предпочитают, греясь на солнце, следить за нами со скал.

На полпути к Сапфировым копям мы натыкаемся на скопление деревянных хижин.

Кто-то спешивается, чтобы выяснить, куда мы попали.

– Как думаешь, в этой деревне живут азельцы? – обращается ко мне Кила.

– А кроме азельцев, в этих местах никого нет?

– Почти они одни. Несчастных сгоняют сюда работать со всех королевств. Некоторые немощны и слабы; другим просто очень не повезло, – говорит она. – Люди из Алебаста, Клифа и Джоупи со временем все без исключения становятся азельцами, верящими в древние суеверия. Думаю, эта вера их спасает…

– Может, эти лачуги – их жилища, – говорю я. – Хотя с виду они слишком маленькие.

– Ты заметила здесь кого-нибудь? Я не вижу ни души. – Кила берет поводья и едет в сторону поселения. Мы приближаемся к нему и вдруг слышим плач – плачет младенец, – доносящийся из одной из мириады хижин.

Мы, переглянувшись, пытаемся определить, откуда доносятся звуки, и направляем туда лошадей.

По пути нам не попадается ни одного жителя. Мы спешиваемся и идем на крик ребенка, а ветер вздымает пыль вокруг.

Крошечные лачуги вблизи оказываются ужасными: беспорядочно сколоченные куски дерева, щели, жужжащие мухи. Хотя эти жилища не больше повозки, в каждом по несколько коек. В одной хижине я насчитала десять спальных мест. Значит, в ней спят десять человек. Это сложно представить.

Наконец мы находим орущего во все горло младенца, запеленатого в ветхое одеяльце. Обычно вид новорожденного – благословение, но в этом случае – что-то кошмарное. Младенец невероятно худ, его лицо в грязи и саже, и он успел уже не раз испачкать одеяльце.

Слышится непонятный звук.

Мы оборачиваемся и видим девочку зим тринадцати, она стоит у койки.

– Пожалуйста! Пожалуйста, не выдавайте меня, – умоляет она. – Обещаю, я завтра вернусь на работу. Просто я…

– Мы не собираемся никому ничего говорить, дорогая девочка, – перебивает Кила. – Мы не твои хозяева и не хотим ими быть.

– О. А кто же вы? – удивляется она. Ее лицо покрыто грязью, а в поношенную одежду въелась