И снова в бой! - Владимир Николаевич Макарычев

– Чем закончился конфликт с соседом? – в качестве поддержки спрашивала супружница.

Такая забота раздражала, пришлось сдерживаться от резкостей:

– У меня нет конфликтов. Это суд меня определил обвиняемым, а его – потерпевшим. Только потому, что написал на меня пасквиль. Суд 15 февраля, будем защищаться. Говорят, практика судебная по этим делам накатана под трафарет. Как показывает «спутник», так суд и принимает. Навигационная съемка участков говорит о том, что его граница зашла на нашу, ровно на один метр.

– Как же так, – возмутилась жена, – мы еще двадцать лет назад провели замеры по столбикам и под подпись соседей учли в Реестре.

– То было раньше, а пять лет назад закон поменяли, потому сегодня информационные технологии у нас главнее человека. Возможно, создали коррупционную систему. Скажем, в Росреестре сидит человечек и за денежки подкручивает через «спутник» границы нужных участков. Не зря же судебный эксперт перемеривал мой участок с рулеткой.

Продолжать тупиковую тему не хотелось. Открыл в телефоне чат шлагбаума. Там, огромное количество переписки, интерес к которой уже пропал. Остановился на последнем, где «Лешик» торжественно сообщал: «Добрый день, 26 февраля завершается голосование по вопросу шлагбаума. Бланки в почтовом ящике. Приглашаем всех неравнодушных принять участие».

– Заберу из гаража машину, рано утром поедем на дачу, – предупредил жену. Подобным образом поступал много лет. Вечером парковаться рядом с домом было удобно, чем рано утром терять на эту процедуру до часа времени. Только в таком случае возникала возможность миновать многочасовые пробки при выезде из столицы в субботний день. «Окно выезда» существовало с пяти до шести утра.

Настроение улучшилось, когда вспомнился старинный способ определения уровня бедности по наличию в крестьянской избе тараканов. Их присутствие говорило о достатке нищей семьи, так как насекомые питались хлебными крошками. Похожим образом сравнил время «окна выезда» с загруженностью трассы, улыбнувшись невольно от собственной сообразительности. За десять последних лет время неуклонно сужалось, с девяти до шести часов утра. Такими темпами росла застройка Подмосковья. Строители и власти заботились в первую очередь о продаже жилья. Во вторую – об удобствах жителей. О коммерческом сговоре местных властей с бизнесами наглядно говорил и факт появления на обочине дороги крупных торговых центров. Задолго до строительства микрорайонов.

Жена сделала неуверенную попытку отговорить его от ночного похода за машиной, ссылаясь на низкое давление, вызванное нервами.

– Прогуляюсь, давление пройдет. Жизнь в движении.

Уже при подъезде к дому начался снег. В поисках сводного места миновал по диагонали вереницу машин вдоль тротуара. «Не один такой умный, в пятницу многие ставят машины возле дома», – засомневался, что рядом с подъездом места не найдет, начал разворот в узком проеме между машин. В какой-то момент послышался легкий хруст. До дверей соседней машины расстояние было хоть и критическое, но позволяло завершить разворот. Который не спеша и выполнил. При этом возникло смутное чувство опасности, подобное происходит на берегу незнакомого водоема.

Через неделю при помывке машины обнаружил легкую деформацию пластмассового бампера и следы чужой краски. «Значит, в поворот тогда не вписался», – определил Сергей, не подозревая в какую историю попал. Судя по своим «ссадинам», вред чужой машине вряд ли нанес. Следы подобных «аварий» обнаруживал ежегодно после зимы. Этим и успокоил себя. Оказалось, напрасно…

* * *

15 февраля 2022 года. В N-ский районный суд поехал электричкой. И от пробок избавит, и подумать над речью удобно.

Вагон оказался полупустым. Народ утром выезжал в Москву на работу, а он ехал в обратном направлении. Воздух еще не выветрился от дыхания большой массы недавно перевезенных в столицу людей. Пахло давно не мытым бельем, прелостью. Стены и скамейки вагона выглядели опрятно, но не современно. Радовало тепло, исходившее от электрической печки у окна. Вагон, словно старый человек, от нагрузки застонал, притормаживая перед очередной остановкой. За окном та же серость, что и в вагоне, только от грязного снега на перроне. В этот миг показалось, что электричка везет в далекое советское прошлое. Пусть внешне неказистое, но отзывчивое, доброе, справедливое, где осуждалось предательство и вранье. Чего еще нужно человеку, как понимание и защита общества, в котором он не существует, а живет.

Сравнил себя с бегуном в ожидании выстрела стартового пистолета. Не замешкаться бы, каждая секунда имеет ценность для будущей победы. Он и думал, как спортсмен, состязательно. Загодя приготовил доводы о своей справедливости, которая, казалась, неоспорима. Документы в порядке, а Паша зачем-то пытается оспорить границы соседского участка. Искал нравственную причину его поступка, а не оправдывал банальной жадностью. Для коммерсанта добавка в сто тысяч рублей никакой ценности не представляет. Паша не скрывал, что за счет приреза чужой землицы продаст свой участок дороже. Мотивом обогатиться за счет ближнего, на взгляд Сергея Михайловича, слишком легко объяснялось поведение бессовестного соседа. Не может человек измениться за один день, десять лет живший в дружбе и вдруг ее разорвавший! Тайну, ставшую причиной потери совести, мог объяснить только он сам. Копаться в чужом белье, судить за глаза человека – занятие бесперспективное. Сергей открыл папку с документами, много раз пересмотренную с целью не забыть важное свидетельство. Суд, как и прокуратура, принимали только фактический материал.

Муниципальный суд располагался в компактном четырехэтажном здании, доставшемся еще от прошлой эпохи. На входе вооруженная охрана проверила паспорт. «Сегодня везде чоповцы, камеры, заборы, а с безопасностью хуже, чем в бескамерное время», – отметил еще атмосферу недоверия в стенах храма правосудия.

С час промаялся на скамейке перед залом № 3, где значилась табличка с именем судьи, Ивановой Тамары Ивановны. «Хорошо, хоть не Умбекова Ильхама Маромбековна, как в местной поликлинике», – успокоил себя, одновременно застыдился от бытового национализма. В советское время отторжения от национальности не возникало, как и от цвета кожи. Сегодня, напротив, появился страх как основа ненависти. Защитная реакция от враждебного мира.

Вдруг в коридоре показалась полная молодая женщина. По каким-то неизвестным качествам одновременно определили причастность к общему делу. Спросила доброжелательно:

– Сергей Михайлович? Я доверенное лицо вашего соседа Павла.

В небольшом зале оказалось двое на двое: судья с секретарем против «обвиняемого с потерпевшим». Сергея уже с первых минут возмутило такое данное судебной повесткой определение, как ответчик. Равноценно, по его мнению, предварительно назначить виновного. Какой-то дьявольский мир вокруг, когда честному человеку приходиться доказывать свою безгрешность. Перед кем? Перед Пашкой, ворюгой! Да еще в государственном суде!

Судья, одетая в черную мантию, монотонно зачитала суть претензий истца к ответчику – истец просит изменить границы участка в сторону ответчика. Для чего