И снова в бой! - Владимир Николаевич Макарычев

Осторожно, чтобы никого не обидеть, подавали голос равнодушные – почему мои личные сведения без согласия напечатали в опроснике?

– Если захотят, то вас без паспортных данных на улицу выкинут! Не о том трясетесь, – нагло рубили равнодушных шлагбанисты. Чувствовалось, им надоедает игра в демократию. Они, как продавец газет, торопились скинуть утреннюю прессу, которая к обеду окажется неликвидным товаром.

Традиционал не дремал и бросал «свою ложку дегтя в бочку с медом», – персональные данные, за которые вы так переживаете, находятся на платежках за квартиру, которые лежат в ваших почтовых ящиках.

– Значит, воруют? – удивлялся «Захар».

– У нас все воруют! – отвечал абонент под названием «Хмурый».

– Лучше б о грязи на тротуарах и чистке снега во дворе решали, – призывал очередной традиционал. Его голос остался незамеченным.

– Государство придумало законный инструмент, названный общественной инициативой. Давайте не обсуждать, а голосовать.

– Видно и без голосования, так работает конторка твоя пригретая, называемая управляющей компанией. Голосование им нужно для прикрытия. Поставят шлагбаум на свой баланс, а денежки с жильцов начнут качать за обслуживание. В квитанции накидают суммы затрат, и все будет шито-крыто. У меня вопрос ко всем участникам инициативной группы: на каком этапе прокуратуру вызывать?

После заявления о предполагаемом доносе на мошенничество народец на пару часов замолчал. Известно, что на «воре и шапка горит». Первыми очухались шлагбанисты. Их активист с позывным «Лешик» примирительно сообщил – коллеги, ну зачем же провоцировать? Давайте мирно проголосуем и увидим результаты, а их мы уже знаем сегодня. Большинство наших жителей выступает за установку шлагбаума!

– Вот оно что! – включился в отстаивание права на прежнюю жизнь противник всего нового, жилец с позывным «Хмурый», – сами только что подтвердили аферу с анкетами, если уже есть решение об установке. Кстати, в моем подъезде только один долбанутый выступает за установку шлагбаума. Из шестидесяти квартир только один!

– Это обвинение в коррупции и угроза? – молниеносно ответил «Лешик». – За оговоры можно и того, привлечь к ответственности.

– Вызываем прокуратуру, – написал «Самолет», сопроводив для убедительности кучей улыбающихся смайликов с язвительной припиской, – «ой, не могу!»

– У восьмого подъезда склад мусора, – отчитался очередной неравнодушный.

– Тут минивэн с армянскими номерами паркуется, причем два места обычно занимает, – доносил желающий доносить.

– Шансы поставить машину увеличатся, у нас же во дворе не платная парковка, да и чище будет, – давил свое «Лешик».

– Не будет чище, – рубил правду-матку «Хмурый», – шлагбаум траву не сажает и не поливает. Для этого нужен уход, а он, как мы знаем, безобразный.

– Конечно, шлагбаум может избавить от тромбов, целлюлита, спазмов сосудов, повысит успеваемость наших детей, – продолжать шутить очередной традиционалист.

Сергей Дмитриевич не выдержал и сообщил в чате собственное мнение:

– Дорогие соседи! – начал с примирительно-уважительного обращения, – шлагбаум не поможет в наведении порядка в нашем дворе. Предлагаю начать с управляющей компании. Обсуждение данной темы навязано извне. Возможно, самим «Жилищником». Почему-то мне кажется, что под позывным «Лешик» скрывается представитель жилкомпании. Мотив их в получении городской субсидии на установку с последующим сбором денег с жильцов на обслуживание абсолютно ненужного нам хозяйства. Кто думает о появлении свободных авто мест, то зря надеетесь. Возле дома их на сорок машин, а квартир триста семьдесят пять. Вот и считайте! Потом, заняв место парковки, еще не значит, что получишь в собственность всю автостоянку.

После чего посчитал правильным отключить звук в Чате. Писк от каждого сообщения начинал раздражать, подобно комару на утренней рыбалке. С другой стороны, удивлялся, как легко был втянут в пустопорожнее обсуждение посредством мобильного телефона. Смеялся же над любителями пустых телевизионных программ, считая их бесхарактерными жертвами замбоящика.

Жизнь не стояла на месте. Следователь генпрокуратуры заканчивал почти месячную работу в дирекции. По ее итогам и состоялся следующий разговор.

– Претензий по работе Комиссии по противодействию коррупции не имею, но… – Следователь загадочно оборвал мысль. Его глаза, только что излучающие блеск доверия, вдруг сделались непроницаемо-стеклянными. Продолжал держать паузу, разогревая у собеседника любопытство. То был эффективный прием, чтобы разговорить обвиняемого. Сергей Дмитриевич разгадал желание следователя выведать дополнительную коррупционную информацию. Паузу они держали солидарно. Первым не выдержал молчания следователь:

– Нет ли у вас претензий к руководителю дирекции? По моему мнению, он во многом способствовал появлению таких господ, как Бедоев, путающих собственный карман с государственным.

Старостин почувствовал в его вопросе последнюю попытку раскрутить «дело Бедоева» до больших масштабов. Понимал, что для генпрокуратуры обнаружить в действиях чиновника «конфликт интересов», да еще с подачи общественности, не велика заслуга. Тем более после первой же беседы местный коррупционер с перепугу уволился. В тот же день. Сергей Дмитриевич не мог знать, что копать дальше по связям Бедоева в министерстве транспорта следователю запретило собственное начальство.

– Не имею данных о нарушении закона со стороны генерального директора, – ответил Старостин, посчитавший выполненным обязанности председателя антикоррупционной комиссии. «С позорным бегством Бедоева покладистее станет директор», – справедливо рассудил он.

Следователь на прощание пожал крепко руку, а в глаза вернулась доброжелательность. Достигнутый результат устраивал обе стороны.

Понимал, что слова следователя остаются словами, а какое направят в адрес учреждения прокурорское Представление, знают только на Большой Дмитровке. Хотелось бы верить в порядочность надзорных органов, хотя Мишин не верил. Человек пережил не одно уголовно-административное дело и всегда «выходил полусухим из воды». Не зря за ним значилась кличка «Мутный». Мутными, по-дружески, он называл обеих своих замов и в первую очередь Бедоева.

Этот и последующий дни начала февраля 2022 года выдались напряженными. На 15-го число вызывали в суд в качестве ответчика по заявлению Паши-соседа. Перед этим судебный эксперт должен произвести обмер обеих участков на предмет независимой оценки. Оказывается, Паша втихаря провел такой замер, наняв знакомую фирму. Коммерческие землемеры, как выяснится в суде, «прирезали» ему желанный метр по периметру забора.

Дома отдохнуть не получалось. Жена огорошила очередной проблемой. За январь и февраль через систему автоматических платежей Сбербанка три раза оплачивала одни и те же коммунальные услуги. Сумма составила восемнадцать тысяч рублей. В размер ее пенсии! При этом прожиточный минимум московского пенсионера составил 14 009 рублей.

– Работница МФЦ предложила оставить все как есть. Мол, ждите, когда Управляющая компания, возможно, сама исправит ошибку в начислении и вернет вам деньги. «В Москве это происходит часто» – и «Суд вы не выиграете», – поставила точку в разговоре чиновница, – возмущалась жена.

– Придется идти в МФЦ, – успокоил жену и готовил себя к очередному судебному разбирательству. Жену не стал расстраивать рассуждениями, на которые сам не находил ответа, – почему на месте не разбираются, а направляют даже мелкие конфликты в суд.