Сезон радости - Леонид Кириллович Иванов

Вадим спел «Последнюю электричку», несколько песен из репертуара Высоцкого, завершив этот цикл песней «В королевстве, где все тихо и складно, где ни войн, ни катаклизмов, ни бурь, появился дикий вепрь агромадный — то ли буйвол, то ли бык, то ли тур».

Зал с улыбкой слушал, а когда Вадим допел последний куплет: «Делать нечего — портвейн он отспорил, — чуду-юду уложил — и убег… Вот так принцессу с королем опозорил бывший лучший, но опальный стрелок» и откланялся, собираясь уйти за кулисы, вместе с аплодисментами в зале закричали: «Давай ещё про портвейн!»

— Про портвейн не слушать надо, — назидательно сказал сменивший Вадима Сергей. — Я его предпочитаю не слушать, а пить. Вот так, друзья мои. А Вадима вы ещё услышите, его песни ещё есть в нашей программе, но пусть он сначала переведёт дух и утрёт пот. А пока я расскажу вам анекдот про доярку и тракториста.

После мастерски рассказанного анекдота зал хохотал. Воодушевлённый реакцией, Сергей рассказал ещё один, ещё и приправил этот свой выход совсем уж пошленьким. Но зал эту пошлость встретил овациями.

Заканчивали концерт Вадим с Люсей вдвоём.

— Эти глаза напротив, — пел Вадим.

— Эти глаза напротив, — вторила ему с замиранием сердца Люся, смотрела в глаза Вадима и робко отводила их в сторону.

— Только не подведи, только не подведи, только не отводи гла-а-аз, — закончил Вадим и сделал еле слышный перебор струнами.

Какое-то время зал зачарованно молчал, а потом разразился громкими овациями.

— Вот этой песней нашей сладкой парочки мы и заканчиваем наше сегодняшнее выступление, — огорчил Сергей. — Но если мы вам понравились, а я в этом даже не сомневаюсь, то приглашайте, и мы к вам обязательно приедем ещё. И Вадима из Ленинграда обязательно выманим! Вон у нас какие красивые девушки. Да и в зале я вижу очаровательных милашек. Я, пожалуй, даже свататься к вам приеду. Но, наверное, уже следующей зимой, потому что летом к вам сюда не добраться.

— Пусть депутат дорогу сюда потребует построить, — раздалось из зала, — тогда и летом сможешь свататься приезжать. Летом у нас тут вообще настоящий рай — девчонок из города очень много приезжает.

После концерта Дима отвёз Хельми Хейккиевну, Лизу и Люсю ставить самовар, а мужчины тем временем ещё пообщались с местными жителями. Ребята окружили Вадима и попросили ещё раз спеть понравившуюся им песню про портвейн.

Осмелевшие девчата тоже подошли и тоже стали просить спеть ещё что-нибудь. Он спел две песни на свои стихи, потом согласился ещё раз спеть «Эти глаза напротив». Слушать его готовы были хоть до утра, но вернувшийся Дима заторопил, что дорога ещё дальняя, и так домой вернутся только под утро.

Обратная дорога

Во время чаепития допили пиво из банки, Хельми Хейккиевна достала ещё одну, и, несмотря на активные протесты Василия Дмитриевича, ополовинили и вторую. Девчонки тоже выпили по целому стакану, не удержался и Дима. От чая и крепкого домашнего солодового пива изрядно захмелели и уже совсем не хотели торопиться. Но Василий Дмитриевич не терял контроль.

— Всё, спасибо Вам огромное, Хельми Хейккиевна, за такое несказанное гостеприимство, мы бы рады были гостить ещё, но дорога дальняя, на дворе зима, мало ли что…

Девчата начали было помогать убирать со стола, но хозяйка их остановила:

— Я сама всё уберу. Долго ли тут чашки помыть? А вы пироги с собой возьмите, я себе завтра ещё напеку.

И стала заворачивать в газету булочки и пироги с ягодами, несмотря на протесты гостей.

— А вам, мои хорошие, у меня ещё есть подарок, — сказала Хельми Хейккиевна Люсе и Вадиму. — Спасибо вам за помощь по хозяйству! И вот вам от меня на память.

Взяла с комода две пары рукавичек и протянула одну Люсе, вторую Вадиму.

— Ой, какая прелесть! — воскликнула Люся, увидев на тыльной стороне варежек вышитые красной нитью сердечки.

— Это я успела, пока мужчины в бане были, — пояснила рукодельница.

— Можно я Вас поцелую?

Люся обняла хозяйку, прижалась к ней и поцеловала в обе щеки.

— Я даже не знаю, как Вас благодарить! — растрогался подарку Вадим.

— Пустяки! Мне это ничего не стоит. Шерсть своя, всё своими руками сделано. А вы мне сено убрали, самой бы ведь не поднять было. А на улице под снегом портится. Ой, вот ещё Тасеньке отвезите от меня подарок на память о наших детских годах. Мы хоть подругами и не были, но знакомы. Может, ей приятно будет детство вспомнить. Тогда зимой точно такие носили.

— Спасибо Вам, спасибо огромное! Конечно, передам. Можно я тоже Вас обниму.

Вадим наклонился, обнял старушку за плечи, и она ему прошептала на ухо так, чтобы не слышали другие:

— Люсю не обижайте. Она очень хорошая девочка.

Вадим посмотрел в глаза Хельми Хейккиевне и тоже тихо ответил:

— Не обижу. Что Вы?!

В машине рассаживались с шутками.

— Лиза, ты давай ко мне на колени, — командовал Сергей.

— Нетушки! — отрезала девушка. — Я лучше к Васеньке сяду. Он хороший.

— Я плохой, что ли?

— Ты руки распускаешь.

— Да ладно тебе! Это я тебя на ухабах только придерживал.

— Ага, придерживал. И всё почему-то за грудь придержать старался.

— Так ведь за выпуклости держать удобнее.

— Ну, ну. Вася, ты ноги-то сдвинь, я к тебе сяду, да ещё и Вадиму с Люсей надо уместиться.

Люся снова, как и по дороге в деревню, устроилась на коленях Вадима.

— Девчата, вы там осторожнее, головами о дугу не стукайтесь, — предупредил Дима. — Я поеду побыстрее, чем сюда тащились, так что трясти будет сильно.

— Давай, поехали уже, — заторопил Сергей, обиженный тем, что Лиза села на колени не к нему, а к Василию.

Трясло действительно очень ощутимо. Чтобы не стукнуться головой о поперечную дугу машины, хоть и упрятанную за слоем войлока и армейского одеяла, Люсе приходилось наклоняться назад, и потому её щека то и дело касалась щеки Вадима. А когда выехали на ровную дорогу, она просто откинулась назад и плотно прижалась к Вадиму боком, положив голову ему на плечо.

Похоже, от выпитого пива попутчиков склонило в сон, потому что даже Сергей ехал молча. Вадим попытался немного выпрямить затёкшие ноги, но сделать это в тесном пространстве не было никакой возможности. Едва он пошевелился, Люся спросила:

— Тебе неудобно? Я тебе ноги отсидела?

— Нет, ничего, всё хорошо. Сиди, — прошептал Вадим и притянул девушку.

Она прижалась к его щеке своей,