Я уничтожу K-pop - Дохэ Ли

было нельзя. Я должна была что-то предпринять. Мне тоже нужна была сверхсила – даже если это было бы что-то вроде бессмысленной телепатии, которая – неясно – работает или нет на собаках.

Я встала.

Хотя было уже за два часа дня, я должна была отчитаться перед группой. Кило и Бродяги у меня больше не было, но я все еще оставалась членом группы А. М. Еще не со всем было покончено.

Мама и брат уставились на меня. Одна была искренне озадачена, а второй лишь притворялся взволнованным.

– Я ненадолго отойду.

Чхве Ынсон изучающе посмотрел на меня снизу вверх. Мама, беспокоясь, спросила:

– Куда ты?

– В книжный у школы.

– Книжный?

– Забыла, что надо было кое-что вернуть. Я быстро.

– Тебя подвезти? На улице холодно.

– Хорошо. Только давай ты меня подвезешь, Ынсон.

Он не сводил с меня глаз. Я проигнорировала его взгляд, впивающийся в спину, и чуть не по самые брови натянула теплую шапку.

«Полюбив, не вернешься назад. Возненавидев, не сможешь найти обратный путь».

Из автомобильной акустики лились слова песни.

«Полюбив, не вернешься назад».

Семнадцать лет я прожила в одиночестве, считая это нормой. Не пыталась ни с кем сблизиться. Учебники и красные ручки – вот те кирпичи, из которых складывались стены моего безопасного мира.

Брат, ведя машину, нахмурился – видимо, потому что обдумывал «второй раунд» объяснения со мной, – как вдруг застыл с каменным лицом:

– Говоришь, книжная лавка Мими?

– Да. Высади меня на перекрестке.

Чхве Ынсон, вбивая данные в навигатор, тяжело вздохнул:

– Просил же тебя выбросить этот рюкзак! Куда дела тот, который я подарил?

Я, не отвечая, сжала рукой лямки рюкзака. Он уже заявил, что не станет меняться. Будет и дальше пихать мне ненужные вещи и лезть не в свое дело. Ради меня. Ради мамы.

– Стоматолог, к которому ты ходила, сказал, что тот книжный клуб – это никакая не учебная группа, а обычный книжный кружок.

На его лице мелькнуло выражение, которое наслоилось в моей памяти на виноватый облик Молота.

– Прекращай уже туда ходить. Бессмысленные встречи не принесут пользы учебе и…

– Я хочу тебе кое-что сказать.

Я перебила Чхве Ынсона, который уже начал читать нотацию, потому что вспомнила самое главное:

– Ынсон, ты эгоист.

– Да, это важный факт обо мне.

– Поэтому я тоже буду эгоисткой. Ради тебя.

Его жизненную философию я не принимала. Но в группе А. М. усвоила на отлично: даже каплю добра нужно возвращать.

– Ты и так всегда была эгоисткой.

Он растерянно посмотрел на меня, но странным образом этот взгляд вселил уверенность: он напомнил мне брата из детства.

Наконец я сказала то, что так долго сдерживала:

– И мой рюкзак мне нравится больше.

Машина быстро подъехала к перекрестку. В воздухе кружились снежинки. Я стояла перед переходом у книжной лавки Мими, не шелохнувшись, пока машина Чхве Ынсона не скрылась из виду.

Бабушка Мими молча наблюдала за мной из магазина.

Я тоже неотрывно глядела на Мими и ее книжную лавку. Мокрый снег с дождем сменился легкой изморосью и пропитал влагой волосы. Окно на втором этаже было закрыто. Я безучастно смотрела на него.

Они на моей стороне.

Нет, точнее на стороне Кило, Бродяги и Ян Чихён.

Знают ли они о том, что я сделала Кило? Хоть я и приехала сюда, именно эта мысль не давала мне теперь сделать шаг вперед. Осуждение тех, кому ты открыл душу, ранит вдвое сильнее, чем отстраненность чужих людей. Прямо как тогда, когда я назвала Кило заикой и болваном.

Как я могла в тот критический момент ранить его такими ужасными словами?

Обстриженные волосы, порванная спортивная форма – все меркло перед этой раной. Я вспомнила его бесконечные оскорбления. Кило дрожал, с силой стискивая зубы – для того, чтобы подавить в себе поток еще более жутких фраз, рвущихся наружу.

«Ты ничего не потеряла», – жестко прозвучал в голове голос Ян Чихён.

То, что я потеряла.

Ярость от того, что мир не вращается вокруг меня. Злость, что ни брат, ни родители, ни даже оценки – ничто не следует моему идеальному сценарию.

Я, которая черкала красной ручкой в учебниках из злости на составителей, допустивших ошибки в ответах.

Моя потеря.

Моя одержимость тем, что все заученное должно быть верным, все запланированное – идти по плану, а во время учебы непременно должна царить абсолютная тишина. Разве эта «потеря» сравнится с тем, что пережили Кило, мой брат и Ян Чихён?

Я решила: если не сделать шаг – ничего не изменится. Подобно тем, кто кормит гурманов меренговыми печеньями, съев которые можно потерять обоняние (Куки наверняка уже разрабатывает новый рецепт), кто собирается парализовать соцсети спустя десятилетия ожидания, учит голодных лающих псов быть свободными, дает посетителям клиники бракованные образцы, вкладывает деньги богатеев в «сверхнадежные активы» с нулевой доходностью или тем, кто родился с IQ 146, но ничего не предпринимает для развития общества – пришла пора и мне тоже взяться за подобный невзрачный и долгосрочный проект.

Я не могу стать как брат. И у меня все еще не было смелости швырнуть в Ко Мёнгён ластик – даже появись она передо мной, я не смогу и прицелиться. Даже если наше проклятое общество сделало из меня машину, выдающую только заученные «правильные» коды, я нашла единственное утешение – строить тайные планы вместе с группой А. М.

Сигнал светофора в десятый раз сменился на зеленый. Мими по-прежнему пристально смотрела на меня. Решившись, я перешла дорогу. Распахнула дверь книжной лавки. На бабушке был надет фиолетовый комбинезон, белый вязаный кардиган и сиреневый шарф. Приглядевшись, я поняла: расцветка наряда идеально подходила под рюкзак с монограммой.

– Заходи скорее. Хотя они уже скоро закончат, – сказала она.

Я осторожно поднялась по скрипучим ступенькам. Бабушка Мими догнала меня, схватила за руку и надела мне на голову белоснежную вязаную шапку, идеально сочетавшуюся с ее кардиганом:

– Не забывай про головной убор. Шапка скроет лицо, а полумрак спрячет твои эмоции.

– И поэтому я должна ее надеть?

– Конечно. На лице всегда должны быть мягкие тени. Так ты сможешь защитить себя, – ответила Мими, слегка подтолкнув меня к лестнице. – Иди уже, деточка. Осталось совсем немного времени.

Я, поправив шапку, кивнула ей с решительным видом и поднялась на второй этаж. За круглым столом сидели члены группы. Их взгляды устремились на меня.

Эко произнесла:

– Как жаль, ты пропустила потрясающие булочки с инжиром.

Я села. Прямо напротив сидела Ян Чихён – моя первая подруга, заявившая мне в лицо, чтобы я