Возвращение в Вальбону - Йозеф Хабас Урбан

– Вы знаете имя этого убийцы? – Яна взволнованно поднялась со стула. Мохамед соскочил с ее колен на пол.

Юсуф покачал головой:

– В области Тет действует закон кровной мести – тот человек, если его до сих пор не убил кто-то из родственников учительницы, будет скрываться!

XVI

Одинокий свет

Тем утром, когда Йозеф с Яной отправились в путь, небо под горами было затянуто тучами. Юсуф довез их к водопаду в Вусанье, откуда вдоль леса поднималась едва заметная овечья тропа к вершине горы. Они стояли с рюкзаками за спинами у реки в том месте, где мощный поток воды падал в гигантскую глубокую чашу. Он разбивался о текучую гладь в пятнадцати метрах под ними. Вверх поднимался холодный туман, сопровождаемый темным гулом.

– Куда течет эта вода? – крикнула Яна Юсуфу, который тоже смотрел в пропасть.

Его лицо было неподвижным, как белые камни вокруг. Он с детства знал это место, в его пасти исчез не один любопытный пастушок овец из ближних плоскогорий.

– Люди из деревни считают, – ему тоже приходилось говорить громко, – что вода исчезает в аду!

Он слышал от матери, что однажды во время паводка, когда она была еще молодой, река забрала себе коня с повозкой, не смог спастись и кучер. Он выныривал из бурлящей воды, звал на помощь, а потом его затянуло на глубину мощным течением. Никто никогда больше не встречал ни этого человека, ни его коня. Только длинную окованную оглоблю не смогла поглотить каменная пасть. Долгие годы он, когда был мальчишкой, видел ее внизу на камнях, пока последний остаток повозки не изглодал зуб времени, которое все поглощает. Во время летней грозы поток воды разломал остатки оглобли на части и унес в затопленные пещеры раз и навсегда.

Они стояли, очарованные зрелищем, устроенным самой природой, их глаза неотступно следили за зелено-голубой массой воды, которая с оглушительным грохотом падала вниз. В каменной чаше вода кипела и пенилась, готовясь к входу в подземный мир. Тень, сырость и холод не только падали на дно, но и проникали в их души, а котловина неустанно изрыгала из своей утробы слова: «Беда всем живым!»

С Юсуфом они распрощались у маленькой капеллы, он подал им руку и на дорогу дал единственный совет:

– Если в горах возникнут какие-то затруднения, возвращайтесь ко мне, в Плав!

Яна еще спросила, ловят ли там, на гребне горы, мобильники.

– Мобильная связь есть только на нашей стороне границы. – Юсуф медленно направился к машине. – На албанской ее нет совсем!

Уже в самом начале пути они почувствовали себя одинокими. Узкая тропа вилась по крутым лесным склонам, с которых нависали клочья тумана. Над кронами лиственных деревьев туман сливался с низкими тучами, опускавшимися с седловины. Порой между ними проглядывало солнце, но его золотые лучи не могли толком пробиться к земле. Йозеф шел впереди, раздвигая мокрые ветки буков плечами и рюкзаком. Яна шла по узкой тропке сразу за ним, белые камни выскальзывали у нее из-под ног, и она чем дальше, тем сильнее чувствовала, как ее поглощает дикая природа. Она ощущала безграничное одиночество и жестокость этого места, а перед глазами ее все еще стоял тот водопад. Она представляла себе Ленку, как она здесь с двумя братьями тащилась по склону. Но если судить по показаниям свидетелей, это происходило на албанской стороне гор. Да только какие это, собственно, были свидетели? Ее интуиция все настойчивее твердила, что исчезнувшие должны были идти именно здесь.

Йозеф смотрел перед собой, буквально поглощая глазами каждую извилину. Тропинка, по которой долгое время никто не ходил, временами терялась между камнями, а иногда исчезала в зарослях. Вокруг было очень тихо, не считая надоевшего шороха рюкзаков из-за веток над головой. К счастью, чем выше они поднимались, тем меньше тянулось к ним зеленых рук деревьев. Через два часа появились первые пастбища, пустынные, как все эти известняковые горы с черногорской стороны. К полудню туман начал понемногу рассеиваться. Яна каждую минуту вытирала со лба пот; наконец, оказавшись на лугу, она сняла рюкзак. Мелкие капли виднелись на ее волосах, в мягком свете они казались фатой из жемчужин. Она расчесала волосы пальцами, а потом связала их резинкой в хвостик.

И Йозеф остановился над ней на крутом склоне, поняв, что его девушка обессилела.

– Хочешь, помогу тебе с рюкзаком? – спросил он, нарушив окружающую тишину.

Она устало смотрела на него, чувствуя, как по ее спине стекает горячий пот. Как бы ей хотелось сказать «да», но вместо этого она ответила «нет». Она была упрямая, как сказал об этом Владимир Абрамович, буквально как коза. Все-таки он спустился к ней, чтобы проверить лямки ее рюкзака. За его заботу она поцеловала его в лоб. Как только он поправил ремни, она крепко взяла его за плечо.

– Что? – Он поднял к ней голову.

Яна указала ему на тропу.

– Посмотри там внизу, – тихо сказала она, – там кто-то есть!

Они, не дыша, стояли рядом, вглядываясь вниз, в долину.

– Тебе просто показалось! – Йозеф прищурился, чтобы лучше видеть, но пастбище внизу было пустым.

– Вон там! – Она снова указала рукой.

Между деревьями и правда что-то двигалось. Йозеф проверил финку, которую на всякий случай носил у пояса.

– Сейчас вернусь! – Больше он не сказал ничего, хотя она и посмотрела на него вопросительно.

– Не ходи никуда! – попросила она его сдавленным голосом, подумав про себя, что лучше бы ей было промолчать.

Он аккуратно спускался вниз, хотя без рюкзака мог бы просто лететь. Мокрая от пота Яна стояла на тропинке, дрожа от холода и от страха. Подойдя к лесу, Йозеф оглянулся на нее: казалось, посреди пастбища поставили статую. Она согревала руки собственным горячим дыханием. Он помахал ей, но она издалека не ответила. Только смотрела на него и ловила горячее дыхание ладонями. Потом он вступил в темноту деревьев, и небо над ним больше не было видно. Под ногами его трещали трухлявые ветки и коричневые листья с прошлой осени, хоть и мокрые, шелестели. Он осторожно посмотрел сначала в одну, потом в другую сторону. Нож на поясе качался в ритме его шагов. У него было чувство, что производимые им звуки притягивают к нему нежелательное внимание. Капли, время от времени падавшие с деревьев после дождя, способствовали тому, что воображение его разыгрывалось. Но кому оно нужно именно сейчас, черт его побери! Ему хотелось бы двигаться между камнями, как дух.

Зайдя в чащу, он