Возвращение в Вальбону - Йозеф Хабас Урбан

Яна посмотрела на него, выключила плитку, на мгновение они оказались в темноте.

– У Ленки всегда были странные идеи. – Она уже хотела включить фонарик на лбу, но глаза ее смотрели на долину. – Там что-то мигает! – Она вытянула руку. – Кто это может быть?

– Наверное, кабаны, – пошутил Йозеф, – но у них нет фонариков, правда?

Свет поднимался во тьме к гребню, как блуждающий огонек. Под ветвями деревьев он исчезал, чтобы через миг появиться снова.

– Кто-то идет к нам наверх! – Ее глаза заблестели. – Но что ему нужно от нас ночью?

Он пытался ее успокоить.

– Ну и фантазия у тебя!

Но и ему казалось странным, что здесь откуда-то взялся свет.

– Что будем делать? – Она хотела услышать какое-то логическое объяснение, ну хотя бы предложение спрятаться за камнями или убежать какой-нибудь окольной тропкой назад, в Плав.

– Я иду спать! – сказал он лаконично, отхлебнул чай и снова посмотрел на долину. – Какой-то пастух возвращается в свой шалаш из пивной!

– Но почему именно сейчас, ночью? – не успокаивалась Яна.

– А когда он должен возвращаться? Пастух с рассветом должен гнать стадо на пастбище. – Он махнул рукой, как будто ему все равно, и полез в палатку.

Вскоре они лежали рядом, палаточный брезент каждую минуту дрожал над ними от порывов ветра.

– Я все время вижу этот свет, – шепнула она, прижимаясь к нему.

– Не думай ни о чем и спи, – он пытался говорить уверенно. – Завтра нас ждет долгая стоянка, если мы, конечно, найдем дорогу.

Где-то в глубине души он не был так уверен, но, может быть, Яна все-таки отступит, и настанет конец их страданиям и страхам. Он лежал без сна на боку, время от времени поглядывая на вход. Было понятно, что она тоже еще не спит. Он пошарил у себя за спиной, пальцы нащупали чехол охотничьего ножа. Ветер снаружи снова встряхнул брезент.

И все-таки в эту беспокойную ночь над раздвоенным гребнем горы появилась луна. Она осветила матовым светом отвесную стену за их брезентовым домом, чтобы вскоре снова погрузиться во тьму. Теперь через острые пики гор тучи помчались к морю. Одинокий свет без остановки приближался к палатке, которая в гигантском горном просторе была не больше песчинки. Как только свет на расстоянии озарил палатку, Яна открыла глаза. Часы на ее руке показывали одну минуту после полуночи. Она повернула голову к входу, трясущимися руками расстегнула молнию и стала вглядываться в пространство перед собой. Слышны были только ее собственное дыхание и стук сердца. Ее недоброе предчувствие оправдалось: к палатке и правда кто-то приближался, в этом уже не было сомнения. Незнакомцу с фонариком оставалось последних сто пятьдесят метров. Всего лишь несколько минут подъема по скале.

– Йозеф, вставай! – Она молниеносно повернулась к нему. – Вставай давай! – шептала она взволнованно.

Он открыл глаза – по стене палатки слева мелькнула тень какого-то животного, может быть, и волка. Яна смотрела на тень, вытаращив глаза. Она рефлекторно перекрестилась, хотя и не верила в Бога. «Только в нужде наивысшей Божья помощь всего ближе», – так говорила мама. И Йозеф услышал стук ее сердца. Яна хотела что-то сказать ему, но он закрыл ей рот ладонью, шепнув:

– Закрой глаза и делай вид, что спишь!

Она зарылась в спальный мешок глубоко, как только могла, пока он поднимал с земли охотничий нож. Длинный клинок блеснул в темноте, и Яна вытаращила глаза. Оба следили за тенью на брезенте: ясно были видны лохматая голова и раскрытые челюсти. К палатке кто-то шел, силуэт хищника в потоке света вдруг исчез, зато шаги по камням слышались совершенно явственно.

Йозеф у входа поднял нож, приготовившись к первому удару. Чья-то рука расстегнула молнию снаружи – ясно было, что незнакомец пришел сюда именно к ним. Йозеф в душе сожалел, что через миг ему придется стать убийцей! Прежде всего послышался слабый лай, а сразу затем знакомый голос:

– Это я, Юсуф!

В узком проеме появилась мохнатая черная голова. Яна включила фонарик на лбу.

– Ведь это Мохамед! – воскликнула она.

Йозеф с облегчением вытер пот со лба и отбросил нож на землю. Пушистый комок влетел в палатку, облизал лицо Яны и угнездился в ее спальнике.

– По горам ночами идет Юсуф с волками! – Йозеф продекламировал слова, которые первыми пришли ему в голову, но голос его едва заметно дрожал.

Юсуф с помпоном на плече сидел у входа на корточках с фонариком и слегка смущенно улыбался:

– Извините, я, наверное, испугал вас, да?

– Вообще нет, – подхватил его слова Йозеф. – Можете спокойно прийти и завтра. По крайней мере, нам не будет так одиноко среди скал, да, Яночка?

– Было бы здорово, если бы вы пошли с нами сюда… – Она помолчала, погладив Мохамеда по голове. – По крайней мере, тебе не надо было бы спать с ножом!

– Принято. – Йозеф хотел проверить, не откажется ли Яна от дальнейшего похода именно сейчас. – Утром мы можем вернуться в Плав, щенок с радостью тебя проводит!

– Об этом забудь, – отрезала она, посмотрев на него с некоторой долей враждебности.

– Гм, гм… – Юсуф прервал их пререкания. – Через час после вашего отхода я получил сообщение от доктора Абрамовича.

– Какое сообщение? – насторожился Йозеф.

Он был уверен, что прокурор из Белграда не затруднял бы себя мелочами. Яна осознавала здесь, в горах Проклетие, насколько велика была трагедия ее семьи. Она прижала Мохамеда к груди.

– Жена человека, который убил ту учительницу в Тете, укрывается в Кулле! – Юсуф говорил медленно, с расстановкой. – Она боится за своего ребенка и за себя.

– А убийца, который застрелил учительницу? – Йозеф ухватился за мысль, как щука за рыбку. – Я имею в виду, муж этой женщины, он еще жив? Вы сказали, что его судили!

– Это да, но он был в тюрьме очень недолго. – Юсуф поскреб щеку. – Не знаю, жив ли он, но его жена наверняка знает это.

– А что такое Кулла? – вмешалась Яна в разговор. Ей все еще казалось, что Йозеф что-то замалчивал.

– Это неприступная башня, где могут укрываться близкие убийцы или он сам, – терпеливо объяснил Юсуф. – По местному закону кровной мести здесь, в горах, каждый родственник жертвы может отомстить – отец, брат, муж…

– А если учительница была двоюродной сестрой убийцы, – Яна быстро развивала свою мысль, – в его смерти мог быть заинтересован отец убитой.

– Именно так и думал доктор Абрамович. – Юсуф, все еще сидевший на корточках у палатки,