Причище-урочище - Елена Воздвиженская

И она начала свой рассказ. Подсела к столу и Клавдия с тарелкой в руках, на которой горкой высились румяные, душистые оладьи. Придвинула блюдце с вареньем и сметаной. Только никто не притронулся к лакомству, покуда Антонина вела своё повествование. Когда же она закончила, наступила тишина.

– Вот так вот, земляки вы мои, и что мне теперича делать, я ума не приложу, – вздохнула тяжело Антонина, – Судьба всей деревни, а можа и целой округи теперь зависит от того, как я поступлю.

– Старый чёрт, – стукнул кулаком по столу председатель, – Да что ж это он удумал, гадёныш? Не ходить никуда и всё на том. Пущай и дальше тлеет в своей могиле!

– Э, Степаныч, – протянула Никитишна, – Да ить ежели я всё оставлю, как есть, он всем вредить начнёт.

– Да он дальше своего лога ходу не имеет, сама же сказала!

– Дальше лога может и не имеет, да ему и этого достаточно, эва, как Тараску умыкнул. А кто в следующий раз будет? Ведь он теперь не успокоится, пока своё не получит. Лютовать начнёт, когда поймёт, что я его просьбу не выполнила.

– Да засыпать этот лог к чёртовой бабушке! – вставила слово Клавдия.

– Верно! – обрадовался председатель, – Клавдия дело толкует. Работы, конечно, много будет. Но всё возможно, навезём земли, засыплем всё, сравняем и саженцами засадим.

– Нет, – покачала головой баба Тоня, – Не так всё просто. Вот ежели бы наяву в том логу взаправду сейчас изба стояла и колдун в ней жил, тогда может и сработало бы. Да вдобавок обряды провести, какие полагается… Но тут дело прошлого, и они духи, а не живые люди. А потому так просто мы от них не избавимся. Что ему твоя земля? Он в ней, почитай, не первый век уже лежит.

– Так давай батюшку из Лопатьево пригласим, – не спасовал Васильев, – Я глаза закрою, якобы не видел, не слышал, на посевной был, бабки неразумные попа пригласили и крестный ход устроили без моего ведома. А?

– Думаешь, не ходили крёстным-то ходом за столь годов? Всё уже делали. Эту тварину ничем не взять.

Антонина закручинилась.

– А ну, не горюй, Никитишна, ты чего расклеилась? – растерялся Васильев, – Что-нибудь вместе придумаем. Ну, гляди, какие у нас есть варианты? Можно игнорировать старого чёрта и жить, как жили. Но тогда есть опасность, что он продолжит в лог людей таскать, так?

– Так.

– Но и из лога ходу ему нет, верно?

– Верно.

– Из могилы его, которая где-то в дебрях лесных затерялась, тоже ему не выбраться, правильно говорю?

– Правильно.

– Стало быть, что?

– Что?

– Да то, что действовать нам надо на Апрашкин лог. На месте гниду мочить. А уж как это сделать, надо сообразить. Я-то в этом не силён. Чем там колдунов побеждают? Может петуха ему туда пустить?

В глазах Никитишны оформилась некая мысль, заблестела в глубине зрачков.

– А это мысль… Огонь… Он всё очищает. Сполна, конечно, нам его одним огнём не взять, но силу упыря ослабить сможем. Только ведь дома идут вдоль лога. Немного их, с пяток, а всё ж таки есть, а ну как на них огонь перекинется? Людей без крова оставим.

– А мы выроем защитный ров, да и там разве что бани стоят в глубине садов, сами дома всё ж таки не впритык к логу, а чуть поодаль. Разве что искра долетит, да мы можем загодя водой стены облить. Думаю, не схватится огнём жильё, не должно.

– Я подумаю над этим. Огонь – это хорошо. Только что же дальше, как нам его окончательно прижучить, ирода этого?…

– Давайте чай пить, – робко предложила Клавдия, – Оладьи стынут.

Спустя час Антонина с Варварой вернулись в свой дом, принялись за дела, но в голове Никитишны весь день стояла лишь одна думка – что ей делать? Один за другим приходили люди, узнав счастливую весть, говорили, поздравляли, радовались её спасению, сетовали на случившееся. Прибегала баба Шура, кланялась в ноги Антонине за спасение внука, плакала, принесла корзину снеди в благодарность.

– Не дури, Шурка, – строго сказала Никитишна, – А ну, подымайся, неча свои артритные колени бить, я сделала то, что любой бы сделал. Главное, Тарас цел и невредим остался.

Никому ни словом не обмолвилась больше Антонина о том, что было в ту ночь в логу.

К вечеру она сказала внучке:

– Я на берег схожу. Ты дома оставайся. Никуда не ходи. Я скоро.

– Тебе зачем туда? – испугалась Варька, – А ты дотемна вернёшься?

– Вернусь. Не переживай за меня. Мне обдумать кой-чего надо. В тишине побыть.

– Думай здесь, я мешаться и шуметь не стану, книжку вот почитаю, – попыталась отговорить бабушку внучка.

– Да не в тебе дело, милая, чую я, что надо мне туда. Может что и придёт в голову толковое. Дело у меня есть важное очень.

– Ну, иди, раз так надо… Только уж ты, пожалуйста, осторожнее будь.

– Буду.

И баба Тоня, накинув на плечи кофтёнку, направилась к реке.

Глава 31

Волны с тихим шелестом набегали на землистый, покрытый мелкими камушками, берег, то и дело раздавался отрывистый, короткий всплеск, это гуляла на закате рыба. Со стороны Мшистого камня, обиталища русалок, доносился поверху тоненький звон, будто ветер поёт в камышах или играет флейта. Это переговаривались водяницы.

– С ними, поди, посоветоваться? – с тоской подумалось Антонине, – Они сами суть – нежить, можа столкуемся?

Тяжко было у неё на душе. Словно пуд соли на грудь положили. Мыслимое ли дело – справиться одной с древним колдуном, который с самим сатаной знался, и поддержкой его заручился. А кто она такая супротив его? Да никто. Простая бабка, которая может грыжу заговорить, страх отлить на воск, хвори вылечить кой-какие, поворожить в святочные дни. Ну ладно, чего скромничать, умеет она, умеет разное. Но да всё ж таки не та у неё сила, чтобы тягаться с мёртвым упырём. Эва с ним старец не мог сладить, покуда тот жив был, лишь когда помер старый колдун, тогда только и отрезал ему святой человек пути-дороги в этот мир. А как ей поступить? Как прижучить сварливого упокойника? Ладно бы речь шла лишь о самой Антонине, но сейчас вся деревня за ней. Это как минимум. А если рассудить, то, как знать до коих мест доберётся гад, развяжи она ему ноги?

– И ведь сколь годов жили-не тужили, – вздохнула она вслух, – И на тебе – вскрылся гнойник. Пришла беда, откуда не ждали. А, впрочем, и ладно, что так случилось. Хотя бы про Апрашеньку узнала я правду. И людям теперича поведаю. Только не сразу, не сейчас. Как бы дело не спортить. Думай, думай, Тоня, что предпринять? Хошь бы сам рядом был, можа что бы и присоветовал.

Антонина с печалью задумалась о муже, погибшем на полях войны, о сыне и дочери, о зяте, обо всех, кого так любили и ждали дома оставшиеся в тылу. Да кому-то надо было и за Родину стоять там, на фронте. Своею кровью землю родимую спасти от полона.

– Да неужто я тут не выдюжу, когда наши там выстояли?! – строго воскликнула баба Тоня и осеклась тут же. Рядом послышались голоса. Она сразу узнала один из них. Это был Юрок Васильев. Сын председателя. А вот второй голос был ей незнаком. Сиплый и глухой, беспрестанно покашливающий, он был словно простужен. Антонина же для них, по-видимому, осталась незамеченной. Она ещё больше скукожилась, прижав коленки к груди и вся подобравшись.

– Да я тебе говорю, ссыкуны они, – убеждал незнакомца Юрка, – Дело не такое уж и сложное, как на первый взгляд кажется. Колокольня эта, где клад-то лежит, не очень глубоко под водой. Точнее макушка её. А она-то нам и нужна. Сейчас к осени река опускается малость, но достаточно для того, чтобы нырнуть. Если на лодке туда подплыть, чтобы заранее понапрасну силы не растерять, то можно всё провернуть без особых усилий.

– Как нырять-то собрался, Ихтиандр? –