Hyle. Иллюзорное бытие в Испании - Рауль Хаусман

составлением существительных» – напрасное, о напрасное объяснение! Что такое «напрасно»? Что такое, опять же, «на» и что такое «прасно»? Иначе или приблизительно? Что такое в итоге «напрасно»? Это слово означает многое: по-другому или наоборот. То есть вообще ничего не означает. Однако каждый знает, что «напрасно» означает тщетно, то есть вообще никак. Как бы то ни было, тут нет существительного.

Для такого пустяка, вообще ничего не составляющего, приходится делать столько работы!

Столько пространных обстоятельных объяснений для НИЧТО. Слово без места. Каждое существительное имеет по умолчанию зарезервированное место. Но тщетно искать нечто такое в слове «напрасно». Напрасно может быть везде и всегда, без времени и места. Отрежь мне ломоть хлеба: это привязано к месту. Нельзя ни хлеба отрезать, ни попросить этого, не дать (отрезав) без того, чтобы помыслить при этом время и место, привязанное к этому. Но отрезать хлеб напрасно можно только при определённых условиях, это означает всё-таки, что для этого ничего не требуется, ни в Африке, ни в Америке, ни в Азии. Кроме того, есть сомнение: «ничего не требуется» – это означает бессмысленно или бесплатно?

И напрасно придавать этому «напрасно» где-то какое-то место или мгновение времени. Напрасны объяснения, они повисают в пустоте (что уже есть немножечко «пространство», но разве что чуть-чуть).

Напрасно – и всё-таки, всё-таки, всё напрасно!

Двадцать один, двадцать один, тридцать шесть, сорок три, тридцать четыре, восемь, девять, одиннадцать, раз-два-три и три будет семь, восемью-восемь и всё.

Моё весло – это чёрный веник. Он проходится по зелёным камням. Он порхает, словно жёлтая стружка. От пустых коробок, полных кораллов. Ostragrudie tschelnij. Что можно сказать по этому поводу, кроме как: Nausericordia[151].

Когда всё идёт хорошо, это к тошноте. Всё-таки сделали из дикой утки чучело. Мы ели одни опилки. Запивали горечью морской. Когда твоей жизни шестьдесят лет, цветы идут на удобрение. Фройляйн Леман, моя невеста. Всё моё упование на Иисуса.

Люди слишком глупы и ничего не переносят. Как можно постичь женщин, если они созданы для того, чтобы их настигали. Спереди округло, сзади округло, задний перед и передний зад, о, пардон, извините, попа. Всё это должно и будет – что? – искусно выставлено и вместе с тем спрятано. Нет у меня никакой задницы, это пышная юбка тебя обманула. Плоская как блин хожу. А я дядя моей тёти, если я не собственного отца сын. В любом случае я el tio de esta rubia[152]. Свежая вода, свежая вода приятно холодит. Так и хочется от ярости надуться индюком. Quando las penas miro de tu martirio fuerte[153], тут нет ничего смешного. Марихен сидела на камне, и тут в разбойничью пещеру входит её брат Карл. Вонзил ей сердце в кинжал. Вот же свинья.

Р. Хаусман. Вера Бройдо. 1931

Из крупинки чёрного перца поднимается яркая бабочка, ну чисто ангел, белые крылышки, она не может укротить свою радость, говоря словами, она во всех местах будто окроплена белой мукой с золотым мёдом и вся промаслена: крупинка чёрного дрянного перца застряла в глубокой складке мантии, она храбро украдкой кусается, когда может. Ах, как сияют звёзды твоих очей, моё невинное дитя – совсем забыв, каковы злые мысли – ах ты любезный душе моей масляный ручеёк, текущий по печени твоей.

О, каким понятным должно быть понимание, с понятностью просто какой-то позор, мои прекрасные сородичи.

Какая это прелесть: трижды три тринадцать. Самое большое соображение – это воображение. Крупица чёрного перца… не виновата, что кусается, она лишь огрызается, когда её кусают другие.

…не откидывайся назад, ты задеваешь занавеску, говорит она. И верно, оглянувшись, я вижу, что сдвинул грубую серо-коричневую льняную штуку, закруглённую занавеску кафе, собрав её в складки своим плечом. Ну хорошо. Немного подамся вперёд.

О чём бы мы ни говорили, мы ведём наш разговор. И глядим друг на друга.

Окружающее пространство не больше нас. В конце концов, скоро явится кельнер, просунув лицо в наше пространство. Я уже увидел край его белой куртки.

Конечно, я должен заказать пиво. Но этого слишком много, целых пол-литра. Выглядит красиво: прозрачное и жёлтое в большой стеклянной кружке. Слишком много! Итак, он уходит заказать стакан.

Тут являются Двое, мужчина и женщина. Они, не говоря ни слова, садятся за наш стол, который я замечаю только теперь. Женщина снова встаёт и уходит «вглубь». Мужчина ставит на стол миску с длинными красно-коричневыми колбасками, горячие колбаски. Малышка взяла в руки круглый горшочек из серого стекла или фарфора или вроде того, в нём торчит блестящее металлическое кольцо, остаток от крышки, которая на нём поворачивалась. На месте остались стоять лишь колбаски. Мужчина тоже ушёл.

Молодой человек, который склонился к нам с любезной улыбкой, от которой у него на щеках появились ямочки, говорит, посмеиваясь над своим прозвищем:

– Меня зовут Ротбюлер; конечно же, в переводе это означает pou-rouge[154], это нехорошо.

Он её знакомый, да. Ну и пусть. Я говорю, исполненный доброжелательства:

– Но зачем же, называйте себя Lestère[155]. Это происходит от l’empereur и terminé, déterminé[156], вы очень решительны, всё это вместе и будет Ротбюлер, то есть Lestère. Вот увидите.

Молодой человек смеётся во весь рот, полный зубов:

– Вы очень остроумны, это хорошо. Почему бы и нет, Lestère. Очень хорошо.

Таким образом, это дело урегулировано. Всегда надо быть en régle…[157]

Сбоку вдоль горы Ворчун

Шагая: дом. Дальше – море

Воздух – блеск – пространство.

Приходим в Кан Палерм,

Размещённый на почвенном склоне.

Заглублённый вход, двор, белая стена,

Кубики стены, плоская крыша. Неся на колоннах

защиту, покоится терраса.

Скала говорит:

Выломали камни

из моей крутой спины.

Я охотно даю моим плитам

гнуть деревья. Человек, живи в кубике.

Меня спилили, основу

Держателя крыши, чтобы я был

Лесом в имении Палерм.

Cortado el dia ocho del

agosto 1837[158]

Я перешёптывался со многими

маленькими стволами: лес.

Поверь мне, я связка:

Камень, дерево!

Здесь ты будешь жить.

Здесь ходить.

Стоять.

Мечтать.

Здесь: горный приют.

Сад. В нём звучит дом:

Я дом, рождённый из камня.

Я