Дождись меня в Неаполе - Кьяра Джили

— Не беспокойтесь, синьорина, много времени мы у вас не отнимем. Мы уже много лет занимаемся этим делом. Только хотели узнать, есть ли здесь вытяжка…

— Зачем, простите? — спрашиваю я, выдавая свою неосведомленность.

— Потому что сейчас на рынке требуется именно это — коммерческие помещения для новых пиццерий или панинотек. Они пользуются спросом.

Мне становится нехорошо. Разрушить годы истории и традиций, вот так, за один миг.

— Я даже не знаю…

— Да, вытяжка здесь есть.

Вот еще один голос, который я бы узнала из тысячи.

— Дядя Винче’! — При виде его мне становится немного легче. Он знает это место как свои пять пальцев. Всю жизнь он пил кофе у своего лучшего друга, расхваливая его всем, кто бы ни зашел в его табакерию. За годы он отправил сюда кучу клиентов и постоянно настаивал, чтобы папа изменил вывеску с «Лавка Каравита» на «Кафе Неаполь». Сколько раз он и правда едва не терял потенциальных покупателей, которые благодаря сарафанному радио приходили на виа Каравита, а потом не могли найти его магазинчик. Папа всегда пожимал плечами, отвечая: «Да-да, посмотрим» — и, конечно же, оставлял все как есть.

Возможно, дядя Винченцо давал ему и много других советов, как поправить дела, хотя и знал, что его друг никогда им не последует.

В отличие от папы, он осторожен и предусмотрителен. Он сумел позаботиться о себе. Мама сказала, что он стал зарабатывать очень много, передав управление табакерией другим людям.

Винченцо давно заключил надежный контракт — сейчас такие уже никто бы не стал подписывать, зато он обеспечивает ему безбедную старость.

— Отличные новости. Тогда сделаем так: вы нам позвоните, мы проведем оценку, и если вы заинтересуетесь, то подпишете согласие, что будете действовать строго через нас. Мы работаем только на таких условиях.

— Конечно, разумеется, — отвечает Пьетро, будто всю жизнь занимался исключительно сделками по недвижимости. — А как насчет вашей ставки?

— Сь’ор, мы берем три процента.

— Без учета НДС, я так полагаю? — продолжает Пьетро.

— Об этом договоримся, — отмахиваются они, подмигивая с завидной безмятежностью. Одновременно вытаскивают две визитки и протягивают Пьетро.

— Позвоним по вашему номеру, да, сь’ор?

— Да, я помогаю владелице, — отвечает Пьетро, улыбнувшись мне.

Я улыбаюсь в ответ.

— Можете позвонить напрямую ей, — вмешивается Аличе. — Она всегда здесь. Вот ее номер.

Моя кузина и не собирается скрывать, что считает Пьетро идиотом.

— Ну конечно, все решает Лидия, — сухо отвечает Пьетро. — Оставим вас, вижу, вы очень заняты.

Утро постепенно улучшается, и все оказывается не так плохо, как я думала.

— Дядя Винченцо, приготовить тебе кофе?

— Спасибо, Лидия, в другой раз. Я в порядке. Просто зашел поздороваться и сказать, что я здесь, если понадоблюсь. Но послушай меня, не связывайся с этими стервятниками! — Он обнимает меня, похлопывает по плечу и уходит.

Через несколько минут приходит сообщение от Пьетро:

«Да, эти двое из агентства представляться не умеют, но, думаю, дело свое знают. Пытаюсь понять расценки. Вечером поужинаем».

Убираю телефон в карман и уже чувствую, что гора упала с плеч. Благодаря ему, Аличе и дяде Винченцо я наконец чувствую себя не такой одинокой.

— Вот и все, я закончила! — Мила появляется в зале в самый подходящий момент. — Девочки, не знаю, какие у вас были планы на выставку моих фотографий и какой у вас график работы, но возможно ли сначала организовать небольшую экскурсию, посмотреть только работы синьора Феличе? Мне сейчас написала мама, сказала, что пообещала подругам привести их в «Кафе Неаполь». На празднике они все влюбились в картину, которую мы подарили папе, и с тех пор ее донимают.

— Ну, мы не против, даже наоборот. — Чиче смотрит на меня, умоляя ничего не ляпнуть.

— Да-да… наверное, не прямо сразу… — не очень уверенно отвечаю я.

— Но я бы посоветовала не откладывать надолго. Могу собрать группу состоятельных пожилых дам уже к концу следующей недели, до того, как они все разъедутся на лето по своим виллам на берегу моря, между Сорренто и Капри.

— На мой взгляд, отличная идея, назови нам дату, и мы все подготовим.

В этот раз Аличе на меня не смотрит, чтобы не видеть моего озадаченного лица.

— Времени мало, я бы с удовольствием вам помогла. Почему бы нам не обсудить все за обедом? Я отвезу вас в прекрасное местечко, что скажете?

— Но у нас уже есть трамеццини! — отвечаю я.

— Они три дня в холодильнике могут лежать. Парой сэндвичей тут не обойдешься!

— Это трамеццини с лососем и икрой из самого модного места в Неаполе, а ты называешь их парой сэндвичей? — не удерживаюсь от уточнения я.

— Хорошо, большое спасибо, — воодушевленно соглашается Аличе. — Так ты нам расскажешь о себе…

— О нет, черт побери! — восклицает Мила, взглянув на телефон.

— Что такое?

— Мама… она только что напомнила мне, что мы договорились пообедать вместе. А я совсем забыла. Если я сейчас ее брошу — и это после того, как она отказалась от игры в карты с подругами, — она меня убьет! И к тому же она за мной уже едет.

— Понимаю. Ну, ничего страшного, — говорит Аличе.

— Но мы обязательно пообедаем вместе, обещаю! А про встречу с подругами мамы я сразу же ее спрошу, и тогда выберем точную дату.

Мы провожаем Милу до двери и видим черную «Ауди», припаркованную на виа Каравита. За рулем сидит красивая женщина в круглых солнцезащитных очках. Я ее уже где-то видела, но не могу вспомнить где. Увидев нас, она выходит из машины. Она выглядит очень элегантно в шелковой блузке цвета пыльной розы и с ниткой жемчуга на шее.

И вдруг у меня возникает дежавю — даже два. Это та самая женщина, которая сидела рядом с тетей Пуччи в больнице в день смерти папы, а потом я видела ее, когда она спешила по виа Рома во время похоронной процессии. Какое невероятное совпадение.

Мила идет ей навстречу и обнимает ее. А потом поворачивается к нам и машет, приглашая подойти.

— Девочки, познакомьтесь, это моя мама, Антония.

24

— Мила мне кажется толковой, находчивая девушка. А вот ее мать так важничала, и вся такая недовольная, будто ей засунули… — Продолжая говорить, Аличе заглядывает в корзину для пикника и принюхивается к трамеццини.

— Стоп! Не продолжай, ты все ясно описала.

— Да что я такого сказала! Ты видела, как она на нас смотрела?

— Нет, на ней же были солнечные очки…

— Слушай, в любом случае идея устроить выставку-продажу картин для старых перечниц, ее подружек, мне