Дождись меня в Неаполе - Кьяра Джили

— Да она-то тут при чем?! Что она могла знать про долги папы? И к тому же она заплатила за эту картину четыре тысячи евро. В конце концов, если не обращать внимания на некоторые неприятности, все удалось.

— О-о-о! Вот такой ты мне нравишься, Лидия! Давай, покажи, что у тебя есть сила и характер!

Как бы мне хотелось, чтобы так и было. Я с места в карьер ринулась разбираться с магазином, но иногда чувствую, что стою на краю пропасти. Один неверный шаг, и я упаду и разобьюсь.

— Кузина, я есть хочу. Передашь мне один из тех бутербродов?

— Только если ты будешь есть, а я тем временем открою шкаф с одеждой и мы разберем ее: что хотим оставить, а что выставить на продажу, — отвечает Аличе.

— Разве я способна тебе отказать? — спрашиваю я, уже зная ответ.

— Я заставила тебя стать главной подружкой невесты на своей свадьбе. Думаю, могу вынудить тебя сделать что угодно, — говорит она, бросая мне трамеццино с лососем и укропом. Пахнет невероятно вкусно.

— Но тебе не удалось принудить меня сжечь себе волосы у той злобной мучительницы, твоего косметолога! — смеясь, возражаю я.

— Только потому, что я не настаивала, но я еще не сдалась, так и знай.

— Ой, да брось. Бороться с политрихией и целлюлитом можно и позже. — Я протягиваю ей связку ключей, надеясь, что один из них подойдет. Сама сажусь на пол, скрестив ноги и приготовившись наслаждаться ланчем, пока Аличе увлеченно, как ребенок, возится с ключами и пытается открыть шкаф.

— Нет, не этот, и не этот… кто бы думал… попробуем последний, по закону Мерфи он нам и нужен… вот!

Ключ поворачивается в скважине, дверцы шкафа наконец распахиваются, чуть ли не бросая содержимое ей в лицо. Внутри полно платьев, пиджаков, сваленных как попало брюк и не меньше трех меховых шуб.

— Их что, еще носят? — Я встаю, чтобы лучше рассмотреть ту, что из норки.

— В продаже их больше нет, но их все равно покупают! С рук.

— А, ну да, «прежде любимые вещи», то есть старье, — хихикаю я.

— Лидия, ты шутишь? Сделаем так: я сейчас же выложу одну из них на свою страничку онлайн-маркета, и посмотрим, что произойдет.

— Чиче, я уже говорила, что ты бы смогла продать лед эскимосам, но, боюсь, мех не нужен решительно никому.

— Кузина, ты в этом деле совсем новичок! Давай, помоги мне ее достать. Ты только посмотри, она в идеальном состоянии!

Аличе надевает шубу, и, хотя это модель из восьмидесятых, на ней она отлично смотрится.

— Поставим пятьсот евро. Даже нет, скажем, шестьсот пятьдесят… они всегда просят скидку. — Аличе достает телефон и делает несколько фотографий шубы, а потом показывает мне. На снимках все кажется таким идеальным. У нее невероятное чувство прекрасного.

— Сейчас загружу фото и будем ждать. Так, что там дальше… да это же платья семидесятых годов, и принты просто потрясающие! Дай-ка посмотрю… Они же из «Бранкаморе»! Помнишь тот магазинчик на виа Кьяйя? Туда ходили все мамины подружки, ее бывшие одноклассницы из школы Марии Аузильятриче.

— Если честно, нет, — отвечаю я, разворачивая третий сэндвич. Эти крошечные квадратики, без сомнения, изысканные, но их хватает всего на два укуса.

— Они сразу уйдут по сотне евро. Потрясающе! — Она прищуривается, будто на чем-то сосредоточившись. — А теперь ты мне нужна. Хватит есть, а то отправлю тебя к Шанти!

— Ради бога, нет! — Я тут же сажусь ровнее.

— Бери телефон и фотографируй все по очереди, я буду называть тебе цену и бренд каждой вещи. Начнем составлять опись с одежды, это гораздо веселее — с картинами разберемся позже. Потом позвоним нашей Энни Лейбовиц, попросим завтра оказать нам профессиональную услугу и выставим фотографии в онлайн-магазин. Описания придумаешь ты. Но пожалуйста, кузина, не изображай из себя учительницу и вложи в них душу. Потому что на кону не только это, но и наши зад…

— Чиче, хватит!

Мы хохочем так, что начинает болеть живот, и вскоре уже задыхаемся от смеха. Исчезли долги, тревоги, разочарования и ложь. Все внезапно становится так легко.

Мы с ней вместе, и, даже если проблемы у меня, Аличе говорит во множественном числе. И в горе, и в радости мы вместе.

25

— Мила, привет, дорогая! Прости за поздний звонок, надеюсь, ланч с мамой прошел хорошо. Слушай, мы с Лидией только закончили разбирать гардероб, и нам нужна небольшая услуга. — Аличе слова не подбирает и неудержима, как локомотив. — Ты могла бы завтра заглянуть к нам и сфотографировать винтажные наряды? Это довольно — даже нет, очень срочно… Да, и еще один маленький момент. Я видела, что у тебя есть сайт, где ты продаешь свои снимки, и нам бы тоже пригодился онлайн-магазин. Скажем так, это откладывать нельзя, как и съемку, — нам надо запустить все к воскресенью. Что-что? Сегодня вторник? Да, да, я знаю… так что, встретимся завтра в девять? Ты сможешь нам объяснить все и про онлайн-продажи. С нас кофе с круассаном. Пока, дорогая, спасибо большое!

— Ты ей даже вздохнуть не дала, — пораженно замечаю я.

— Конечно, а то она бы послала меня куда подальше. А так просто сказала «окей».

— Но, может, она спала… уже десять вечера. Ну и денек, Чиче. Я и Пьетро продинамила — он был очень недоволен, что я не пошла с ним ужинать. Завтра он улетает в шесть утра, а мы даже не попрощались.

— Ну, он мог бы прийти и помочь нам. Вряд ли ты ему запрещала. Прости, а чем он весь день занимался? Ушел со своими агентами по недвижимости еще до обеда. Сомневаюсь, что все это время он изучал правила купли-продажи коммерческой собственности и аренды.

— Слушай, ну у него же работа, сегодня было не знаю даже сколько звонков.

Аличе озадаченно смотрит на меня. Знаю, она считает меня бедной дурочкой, которая его выгораживает. И я ей даже не сказала всей правды. Когда я написала, что не приду, так как мы заканчиваем разбирать вещи, Пьетро выразился весьма конкретно: «Если ты не можешь освободиться даже в последний вечер перед моим отъездом, думаю, на данном этапе расстояние пойдет нам на пользу».

«На данном этапе».

Что он этим хотел сказать? На данном этапе постигшего меня отчаяния?

Когда я попросила его объясниться и заехать в магазин, чтобы поговорить лично, он отказался: «Так ты сможешь не отвлекаться от