За гранью времени: Vita aeterna - Вячеслав Евгеньевич Ременчик

— Это всё Гегель написал? — спросила Полина (по глазам было видно, что ей действительно интересно). — Вы поставьте банку на подоконник, а пакет с пончиками можете положить вон в эту тумбочку, если, конечно, это предназначено мне.

Гера пристроил варенье под приоткрытой форточкой, впихнул пакет с ароматными пончиками на верхнюю полку тумбочки, но присесть рядом на койку не решился — так и стоял посреди палаты в позе оратора, увлечённого собственной речью перед толпой обожающих поклонников.

— Гегель, он самый. Но и у меня имеются мысли на этот счёт. Вот, к примеру, одна из них: познание как вывод из любого осознанного наблюдения есть процесс непрерывный. И даже если тебе кажется, что ты познал истину, на самом деле это может быть только началом пути. К тому же следует понимать, что стремление к абсолютной истине — путь в тупик. Или вот: каждый взгляд на вещи и явления, каждая мысль о настоящем и будущем, каждый шаг, куда бы он ни был сделан, каждое движение в направлении цели — результат выбора, право на который имеет каждый. Но не каждый способен выбирать безошибочно, ведь это умение, условно называемое интуицией, даётся свыше.

— Интересно. Очень интересно. «Даётся свыше» — это уже сфера религии. Вы тоже учёный, как Гегель?

— Ну что вы, мне до учёного ещё очень далеко.

— Мне кажется, что вы близки к цели, моя вечная тень.

— Тень? Вы назвали меня тенью? Почему?

— Потому что вы больше года преследуете меня как тень. А этим прозвищем вас нарекла не я, а моя подруга Снежана.

— Я имел честь с ней сегодня познакомиться. Не заметил, что она так остроумна. Кстати, в известной сказке Евгения Шварца тень не так уж безобидна и достигает больших высот в карьере и личной жизни.

— Насколько я помню, кончила она не очень хорошо. Но вы совсем не похожи на ту тень.

— На кого же я, по-вашему, похож?

— Вы похожи на себя. Вы — это вы. К тому же в вас живёт и раб, и господин. Помните, у Гегеля, именно в четвёртом разделе «Феноменологии духа»? «Самосознание — это возвращение сознания из инобытия. Самосознание является прежде всего сознанием. В таком качестве оно представляет собой движение, а именно движение различения. Но в таком различении оно может различить только себя от себя самого, а потому это различие оказывается для него непосредственно снятым в качестве инобытия. Это различие не есть для него. И благодаря этому самосознание обнаруживает себя только как лишённая динамики тавтология: я есть я. Самосознание раздваивается и предстаёт как взаимоотношение двух самосознаний, каждое из которых находит себя в другом. В борьбе за взаимное признание друг друга, проходящей через страх смерти, складываются самосознания раба и господина».

Настала очередь удивляться Герасиму. Полина безошибочно, со знанием дела цитировала Гегеля. При этом тема соотношения раба и господина в отдельно взятой личности, так и не понятая Герасимом, из её уст звучала легко и естественно, что свидетельствовало о глубоком знании предмета. Он даже позавидовал, но решил не сдаваться:

— «На долю человеческого разума в одном из видов его познания выпала странная судьба: его осаждают вопросы, от которых он не может уклониться, так как навязаны ему его собственной природой; но в то же время он не может ответить на них, так как они превосходят возможности человеческого разума». Может, и этот труд вам знаком?

Полина неожиданно загрустила и отвернулась к окну. Голос её окрасился тоскливыми нотками:

— Это тема нашего недавнего семинара: «Иммануил Кант. Критика чистого разума». Извините, я утомилась. Давайте больше не будем о философии. И вообще… Сейчас вернётся соседка по палате, а для меня принесут капельницу. Не хочу, чтобы вы присутствовали при такой персональной процедуре, как инфузионная терапия. Приходите завтра, если желаете снова лицезреть девушку-»ботаника», заболевшую пневмонией. Может быть, вам удастся избавиться от состояния тени и обрести плоть в моих глазах.

— Я могу на это надеяться? — Гера мгновенно прервал полёт мыслей.

— Во всяком случае, шансы у вас есть…

В это мгновение влюблённый Герасим Аскольдович Норд стал самым счастливым человеком на Земле. Он словно воспарил над ней! Подлетая к распахнутой двери, юноша обернулся и встретился взглядом с Полиной. Девушка впервые за всё время их знакомства внимательно смотрела на него. Этот явно неравнодушный взгляд согревал его душу и заставлял радостно биться молодое сердце. Он очень надеялся, что под её пёстрым халатиком, там, где находится пока ещё неизведанная девичья душа, тоже происходит что-то волнительное. И причина этого нежного, только зарождающегося чувства — в нём. Неужели, наконец, произошло то, о чём он грезил каждый Божий день?!

По правде сказать, он представлял эту встречу более романтической. Но тому, кто наблюдает сверху (Гера был уверен, что этот вечный наблюдатель, и творец человеческих судеб, и режиссёр-сценарист событий в жизни миллиардов землян существует), было угодно свести их именно в этот день и именно в этой светлой больничной палате. Именно Он сделал так, чтобы Полина заболела, так как не сомневался в том, что горячо любящий её молодой человек незамедлительно бросится на помощь, — это был его выбор, и Герасим сделал его не задумываясь. Право ответного хода было предоставлено девушке, и она его совершила, зародив надежду в душе юноши.

Гера застыл у выхода из палаты и не мог оторвать взгляда от Полины, снова прилёгшей на койку у окна. Она же провожала взглядом этого поначалу показавшегося ей странным парня. За полчаса Полина сумела разглядеть его поближе и почувствовать, что Герасим действительно в неё влюблён. Небольшого росточка, худой и неказистый, горбоносый, с чёрной копной курчавых волос, он отдалённо смахивал на известного русского поэта. Его тёмно-карие глаза совсем не гармонировали с остальной внешностью. Они каким-то удивительным образом излучали мудрость пожилого человека. При встрече с этим взглядом невольно казалось, что перед тобой не двадцатилетний мальчишка, а состоявшийся мужчина, наделённый недюжинным интеллектом, обладающий обширными знаниями и неисчерпаемым багажом жизненного опыта. И в течение получаса тот, кого она долгое время старалась не замечать, чем-то привлёк её внимание и стал не так уж безразличен…

— Accidit in puncto, quod non speratur in anno, — произнёс Гера вместо обычного «до свидания».

— Что это значит? — поинтересовалась Полина.

— В один момент случается то, на что не надеешься и годами.

Когда дверь за ним захлопнулась, девушка достала из тумбочки пакет с пончиками и надкусила первый попавшийся. Он оказался с нелюбимым ею яблочным повидлом.

3