За гранью времени: Vita aeterna - Вячеслав Евгеньевич Ременчик

На следующий день за бессрочную контрамарку в республиканскую филармонию и два билета на концерт Муслима Магомаева, которые по большому блату достали родители Герасима, Бронислав Вацлавович Рудинский — главврач больницы и по совместительству большой друг семьи Норд — распорядился перевести Полину Добриян в отдельную палату, добавить в лечебные процедуры дефицитный венгерский препарат и при этом велел пускать к ней каждый день с 17:00 до 19:00 «этого наглого, но фантастически образованного мальчишку». И уже вечером Гера доедал изрядно подсохшие вчерашние пончики в отдельной палате, с наслаждением общаясь с выздоравливающей пациенткой отделения интенсивной терапии.

При первом же взгляде на Полину он сразу заметил лёгкий слой бледно-розовой помады на красивых губах, чернённые тушью ресницы и тоненькие стрелки на глазах. Ему было приятно видеть её волшебное превращение и осознавать, что девушка сделала это в ожидании его.

— Сегодня вы напоминаете мне царицу Нефертити, — произнёс Герасим, протягивая Полине большой оранжевый апельсин. — Представляете, отстоял громадную очередь в гастрономе за этими солнечными фруктами, а мне достался последний, один-единственный. Очень надеюсь, что он спелый и вам понравится.

— А при чём здесь Нефертити? — спросила Полина. Она, не вставая со стула у окна, приняла из рук Герасима апельсин и приложила его к губам. На фоне заходящего солнца рыжеволосая девушка с оранжевым фруктом в руке выглядела ослепительно красивой. Безудержный приступ любви приятно закружил ему голову и помешал ответить сразу. Вопрос застыл в глазах девушки, но он чувствовал, что если попытается ответить немедленно, то голос будет предательски дрожать, а произнесённое не прозвучит убедительно. А значит, худой низкорослый мальчишка с дрожащим тоненьким голосочком будет выглядеть нелепо и даже комично.

Чтобы как-то взять себя в руки, он подчёркнуто вальяжно уселся на подоконник рядом с Полиной и, глядя на неё, как учитель на первоклашку, спокойным голосом произнёс:

— Для своих подданных она была чудесным воплощением животворящей силы солнца, поддерживающей жизнь на Земле, залогом процветания и плодородия всей страны. В величественных храмах бога Атона в Фивах — Хутбенбене и Гемпаатоне — ей возносили молитвы.

— По-моему, это неудачное сравнение, — мягко произнесла Полина. Наверное, сравнение ей всё же понравилось. — Похоже, что египтологией вы так же серьёзно занимаетесь, как и философией. Я только читала, что после ухода из жизни Аменхотепа IV — мужа Нефертити — её обожествление подданными привело к тому, что царица уверовала в своё бессмертие. И за верность своему народу и высочайшее великодушие ей была дарована жизнь вечная. Конечно, это всего лишь красивая легенда. Но общеизвестным фактом является то, что в гробнице Аменхотепа, где Нефертити должна была быть захоронена по закону, её мумия не была обнаружена.

Гера с обожанием смотрел на свою возлюбленную. Проявленная ею эрудированность придала и без того сильным чувствам юноши свежее дыхание. Теперь он точно знал, что любит эту девушку, как никого на этом свете, и уже не разлюбит никогда. Не отрывая от неё заворожённого взгляда, Герасим задумчиво произнёс:

— Что-то подсказывает мне, что это не легенда, а сущая правда. Прошу вас, не считайте меня сумасшедшим. Как известно, древние египтяне достигли невероятных успехов в научных познаниях. Их открытия в области математики, физики, химии и медицины поражают до сих пор. Достаточно вспомнить, что они использовали бесконечное число пи в своих архитектурных и инженерных расчётах, разработали систему правил золотого сечения и методы расчёта объёмов и площадей, которые легли в основу тригонометрии, создали карту звёздного неба, чтобы отслеживать движение небесных тел. Египетские учёные на фундаментальном уровне изучали время как физическую субстанцию. Именно ими была определена продолжительность года в триста шестьдесят пять дней, что соответствовало периоду между двумя разливами Нила. Из египетских медицинских трактатов самую большую ценность представляют медицинский папирус Эберса и хирургический папирус Эдвина Смита, в которых наряду с традиционными канонами и рекомендациями присутствуют магические заклинания. Это как раз один из немногих примеров, когда обращение к высшим силам тесно переплетается с научными воззрениями.

Гера снова почувствовал себя всадником, уверенно гнавшим крепкого молодого рысака по бескрайнему полю науки, то и дело пришпоривая его блестящей эрудицией:

— Египтяне считались лучшими медиками мира. При этом недостаток знаний они умело восполняли так называемым колдовством. Причём колдовские обряды настолько гармонично вписывались в медицинскую практику, что совместно с врачеванием имели поразительный результат. Современная наука объясняет это обычным психологическим эффектом. Я с этим не согласен и склоняюсь к точке зрения глубоко уважаемого мною профессора Пантелеева Эраста Ефимовича, трудами которого я зачитываюсь. Так вот он, сам того не ведая, определил мой жизненный путь как тернистую, но исключительно интересную дорогу познаний. В частности, в своей монографии «Современные особенности квантовой физики», достаточно нашумевшей в научных кругах, Эраст Ефимович отмечает: «Законы физики написаны не нами. Нам же позволено раскрыть лишь малую часть из них. Большее — недоступно». Так вот, египтянам было позволено большее. Кем позволено? Можно назвать это космическим или высшим разумом. Для чего позволено? Назовём это очередным экспериментом над человечеством. Впрочем, сейчас не так важно, как результаты этого высочайшего соизволения — невероятные, порой ничем не объяснимые прорывы в различных областях науки — интерпретируются сегодня.

Гера давно покинул подоконник и взволнованно ходил по комнате, то и дело поглядывая на Полину, словно оценивая эффект, производимый его словами. Он замер на месте, когда Полина неожиданно задала вопрос:

— Вы верите в возможность вечной жизни?

Гера почувствовал, как у него вспыхнули огнём щёки. Ответ прозвучал незамедлительно:

— Vita aeterna?![22] Конечно же, верю! Ведь здесь нет ничего фантастического. Это всего лишь физический процесс, подчинённый тем законам природы, которые нам не ведомы. Такое трудно осознать, но я вижу разгадку в обширных знаниях, накопленных человечеством начиная с периода язычества и заканчивая нашим временем, когда религия оформилась в глобальную систему. Совершенно очевидно, что мировой религиозный культ следует оценивать не только как часть человеческой культуры, а прежде всего как важнейшее по своему содержанию и гигантское по объёму заложенных в нём знаний исследование. Вот, к примеру, профессор Пантелеев в своём труде «Наука и религия — гармония взглядов» пишет: «Если воскрешение Иисуса Христа не воспринимать как чудо, ниспосланное сверху Создателем, а принять как физическое явление, соответствующее законам физики, ещё не известным, но определённо существующим вне нашего понимания, то приведёт это к великому открытию, о котором человечество и мечтать не смеет».

Завершив цитату, Герасим посмотрел на Полину. Девушка крепко спала, положив голову на руки. Солнечный луч волшебно играл на её разбросанных по подоконнику волосах. Казалось, будто медная густая грива сверкает мягким золотым