Параллельные кривые - Таша Калинина

Что-то щелкнуло и дверь приоткрылась. Томас рванул ее на себя, нырнул в салон, чтобы осторожно отстегнуть ремень безопасности и подхватить висящего вообще-то вниз головой мальчика. Удача была на их стороне – через минуту он уже передавал ребенка на руки подбежавшим женщинам и успел заметить, что от остановившейся фуры, которая следовала далеко за ним, к месту аварии бегут два крепких мужчины.

Томас снова нырнул в салон Saaba и, изогнувшись, почти переполз на переднее пассажирское сиденье. Мама мальчика все еще была без сознания. Томас с дуру влепил ей пощечину, пытаясь привести в чувство. Голова женщины мотнулась в сторону и – ничего не произошло. На улице послышались крики – он догадался, что огонь разрастается. Отчетливо пахнуло бензином. Только этого не хватало. Было нестерпимо жарко. Кажется, начала потрескивать уже и внутренняя обшивка салона. Звонко лопнуло заднее боковое стекло.

– Что там у тебя? – в машину заглянул подбежавший водитель грузовика и моментально оценил ситуацию. – Надо вытаскивать ее. Скоро тут все сгорит к чертям! Попробуй открыть дверь, мы подхватим.

Томас перегнулся через женщину и дернул ручку водительской двери. Еще раз. И еще.

– Не получается, – крикнул он. – Разбивайте окно. Я ее прикрою!

Он отстегнул ремень безопасности, который удерживал хозяйку автомобиля, и поймал обмякшее тело, прижал к себе, максимально отодвигая от окна и закрывая руками каштановую голову. Стекло осыпалось острыми осколками, посекло кожу, оставляя глубокие царапины. Томас не чувствовал боли – он чувствовал, как бьется трепетной птицей чужое сердце в женском теле, откликаясь толчками в его собственных венах. Будто у них было одно сердце на двоих. Он слышал, как ребята-автомобилисты освобождали от осколков раму бокового окна. “Давай!” – перекрикивая огненный гул, проорал водитель фуры, и чьи-то руки подхватили женщину, вытягивая ее из горящего автомобиля. Томас поддерживал, направляя. “Успеем!” – в виски долбила единственная мысль.

Когда перед лицом мелькнули тонкие щиколотки и голубые кроссовки, в которые была обута незнакомка, он чуть не расплакался – получилось, вытащили! И тут же грубая рука дернула его самого: “Выбирайся!”

В салоне уже пахло едким черным дымом – огонь почти сожрал заднее колесо, оплавил пластиковые детали. Было трудно дышать, кружилась голова. Томас вдруг почувствовал, что адски устал и ничего не хочет. Кто-то тащил его за ворот рубашки, подтягивая к разбитому окну.

– Ну давай же! – мужские голоса звучали словно через плотное одеяло. Томас сделал усилие и протиснулся плечами в аварийный оконный выход. Дверь они так и не смогли открыть.

Хватая свежий воздух ртом, как задыхающаяся рыба, он еще немного потянулся и наполовину вывалился из окна. С двух сторон его подхватили люди и выдернули их почти полностью охваченного огнем автомобиля.

– Быстрее! Быстрее! – командовали парни-дальнобойщики. – Сейчас рванет, шевелись!

Спотыкаясь и почти падая, они втроем отступали от пылающего Saaba. Адреналин зашкаливал, Томас постоянно оглядывался, пытаясь сквозь пелену слез рассмотреть, где женщина и ребенок. Силуэты сливались в мутные пятна, сквозь шум и гул едва пробивался отдаленный звук сирены – к месту аварии ехали спасатели. “Они бы не успели, они бы точно не успели”, – невпопад подумал он и почувствовал, как его захлестывает горячая волна благодарности ко всем этим случайным людям, которые оказались рядом, к мальчику с серыми глазами и к его маме, которые заставили его, Томаса, ощутить себя… Живым? Нужным? Настоящим?

Время замедлилось. Даже воздух замер. Проморгавшись, Томас увидел, как возле спасенной семьи суетятся какие-то женщины – шатенка пришла в себя и, чуть запрокинув голову, терпеливо ждала, пока ссадины на ее лице обработают антисептиком. Пожилой мужчина, который доставал из багажника огнетушитель, сейчас разговаривал с мальчиком, ободряюще похлопывая его по плечу и явно стараясь успокоить, поддержать. Попутчики, еще час назад не подозревающие о существовании друг друга, словно стали единым целым – энергией добра, силой, которая движет миром. Кажется, Томас бормотал что-то такое вслух, потому что один из дальнобойщиков – крупный мужчина лет сорока, с густой русой бородой и смешливыми темными глазами – потрепал его по голове: “Все, все, дружище. Все в порядке. Ты молодец! Все живы”. Томас понял, что они втроем, совершенно обессиленные, сидят прямо на земле, отфыркиваясь и отплевываясь от гари, чумазые как черти. Где-то позади, потрескивая, словно зимний костер, горел Saab с числом тринадцать в номерном знаке. “Вот тебе и несчастливое число”, – подумал он, зачем-то глянув на наручные часы, и внутренне вздрогнул: Тринадцатое октября, 13.00. Чертовщина какая-то.

– Осторожно! – истошный женский вопль больно ввинтился в его гудящую от переизбытка эмоций голову.

Томас обернулся через плечо и увидел, как зарождается взрыв…

ИМУ

13 октября

Где-то в Африке

В голове словно что-то взорвалось – отец отвесил Иму такую звонкую оплеуху, что он, привыкший в общем-то к такому обращению, едва не заплакал. Не от боли, хотя ощущения были очень неприятными – щеку обожгло. Иму было обидно, что день, которого он так ждал, начался даже не с завтрака – он слышал, что мать печет его любимые лепешки, – а с отцовской нелюбви. А главное, он ведь ничего не сделал, ничем не провинился, вовремя проснулся и уже был готов гнать коров на дальнее пастбище. Спросить, за что отец злится на него, Иму не мог. Он знал, что родители, оба молчаливые, скупые на чувства, много и тяжело работают, чтобы прокормить семью – кроме него, старшего и, значит, уже взрослого, было еще четверо детей. Братья и сестры мало что понимали в жизни, ждать помощи от них было наивно, и пока каждый не достиг десятилетнего возраста, им еще дозволялось быть детьми – болтаться без особого дела на улице, ходить в школу. О, как Иму завидовал средним – девятилетней Рудо и семилетнему Фарэю, когда они утром бежали ну другой конец деревни, где их встречала учительница и удивительные истории, которых в ее голове было бесчисленное количество. До десяти лет он тоже ходил в школу и считался одним из самых способных учеников, жадно впитывал каждое слово, быстрее всех научился читать, а когда его спрашивали о чем-то перед всем классом – словно крылья вырастали.

– Иму, ты очень способный, у тебя богатая фантазия, – говорила ему учительница. – Постарайся не растерять свои таланты, помни, что в жизни обязательно выпадает шанс получить то, что тебе по-настоящему нужно. Не упусти его.

Учительница даже приходила к его отцу – хотела убедить родителей, что Иму важно продолжить обучение. Он был согласен хотя бы раз в неделю ходить на занятия, а все остальное время