Параллельные кривые - Таша Калинина

столько времени прошло, а все еще не отпускает. И только Нтанда, его тайная единомышленница, помогает справляться с этой взрослой жизнью, которая обрушилась как снег на голову. Иму долго готовил себя к тому, что со школой придется расстаться, но все равно это стало ударом.

– Барселона, куда ты? – спохватился мальчик, заметив, что одна из коров отошла слишком далеко. Подхватив с земли высохшую, но все еще упругую тонкую ветку, Иму ринулся следом за беглянкой.

Барселона не спеша вышагивала по рыжей, прожаренной солнцем земле, наклоняясь мордой к редким пока клочкам зелени. Она была своенравной, но поэтому особенно любимой для Иму животиной – он ценил характер и упорство. Даже коровьи. А еще именно она, Барселона, внимательнее других слушала истории, которые он сочинял на ходу, воображая себя учителем в переполненном классе. Поймал бы кто Иму за “уроками”, которые он проводит для своих коров, – подняли бы на смех. Это точно. В деревне было много сверстников Иму, и никто из них не помышлял о другой судьбе, даже наоборот – им не терпелось нырнуть во взрослую жизнь, обустроить собственные дома, найти своих женщин. Если повезет – перебраться в город, где все-таки проще зарабатывать деньги и обустроить быт. Учеба, книги, путешествия в их планы не входили. Поэтому у Иму и не было друзей – с ним было сложно.

– Барселона, Барселона! – он почти догнал корову и уже запросто мог хлестнуть веткой по округлому, молочного цвета боку, но представил, как во влажных темных глазах колыхнется обида, – вспомнил утренний отцовский подзатыльник, и прибавил ходу. В три крупных шага Иму сравнялся с отправившейся в самостоятельное путешествие Барселоной и тихонько похлопал ее по крупу, как бы сигнализируя: “Стоп. Нагулялись”.

– Ну что же ты меня подводишь? Поворачивай, поворачивай назад.

Корова и правда остановилась. Повернула к нему голову, лизнула протянутую узкую ладонь теплым шершавым языком, словно извиняясь. “Идем, идем, – Иму погладил животину по шее, – мы же уже почти добрались. Там много травы. Идем, Барселона”. И они пошли. Вот правильно говорят старики: “Если любишь собаку, то должен мириться и с ее блохами”. Коровы, конечно, не собаки, но какая разница? Иму любил их, вообще все живое любил и был готов принимать мир таким, какой он есть. Со всеми его “блохами” и выкрутасами. А примет ли мир его самого – такого как есть?

Другие коровы терпеливо, переминаясь с ноги на ногу, дожидались своего маленького хозяина. Только бычок весело прыгал вокруг, иногда отбегая метров на пять, но под строгим взглядом Кассиопеи возвращался назад – мама все-таки. Маленькая человеко-коровья стая снова двинулась в путь, навстречу изумрудной траве и реке, от которой в жаркий день веет прохладой. И к истории про снег. Всю дорогу Иму сочинял ее в голове, но никак не мог представить, что чувствует человек, когда ловит снежинку на ладошку. А это было важно – почувствовать. Как о чем-то рассуждать, если ты этого не чувствовал, не пробовал, не видел своими глазами? Ну и учительница! Задала же задачку.

В деревне, где жил Иму, снега не было никогда. Здесь даже календарной зимой часто светило солнце. Из осадков – только дожди. “А что, если мой дождь – это чей-то снег?” – подумал он, устраиваясь в тени раскидистого дерева акации, где обычно и отдыхал, добравшись до пастбища. Коровы разбрелись по травянистой равнине. Деревьев и кустарников здесь было мало, а земля – щедрая, зеленая, дышащая силой близкой реки. Иму каждый раз радовался, что нашел это место, свой маленький рай, где тишина наполнена жизнью. А чтобы почувствовать момент на вкус, мальчик достал из холщовой сумки приготовленные матерью лепешки и бутыль с чаем, с наслаждением сделал глоток – цветочные ароматы вперемешку с холодным, чуть сладковатым привкусом листьев ройбуша прокатились по гортани. Еще глоток, кусок чапати – тело благодарно откликнулось приливом энергии и бодрости. Еще глоток. Иму вытер рот тыльной стороной ладони, счастливо улыбнулся, убрал еду в сумку – пригодится еще на обратном пути – и закрыл глаза, опершись спиной на шершавый ствол дерева. Над головой шептали о чем-то своем листья акации, теплый ветер облизывал голые колени, гладил по плечам. Иму думал о снеге и не заметил, как задремал.

Все вокруг было белым, искристым – будто ты стоишь где-то в центре неба, по колено в облаках. Иму смотрел во все глаза на это великолепие цвета, понимая, что у него есть какая-то волшебная способность – белый мир казался больше, просторнее, проще и счастливее. Было совсем не холодно, наоборот – снег, одновременно мягкий и плотный, дышал свежестью, покалывал пальцы микроскопическими иголками. Иму зачерпнул белый цвет ладонью и вдруг заметил, какая темная у него кожа – горький шоколад с едва уловимым оливковым отливом, когда идешь в солнечном свете. Но здесь солнца не было – только снег, мириады вырезанных небесными ножницами снежинок, непохожих одна на другую. Он завороженно рассматривал их, восхищаясь совершенством линий, и боялся проснуться. Мальчик сделал пару шагов и услышал, как звучит снег. Это было ни на что не похоже – чудесный звук! Хрустящий, озорной, радостный, задающий ритм. А если побежать? Иму пробежался по облакам и расхохотался, абсолютно счастливый. Снег – это счастье. Наверное, учительница Нтанда хотела, чтобы он нашел именно такой ответ.

Протяжное мычание развеяло белый сон. К плачу Кассиопеи тут же добавились встревоженные голоса и фырканье других коров. Что-то случилось. Иму так резко вскочил на ноги, что закружилась голова, зеленый мир вокруг пошатнулся. Мальчик огляделся – животные стояли метрах в двадцати и будто что-то выискивали в траве. Подбежав ближе, Иму понял: в густой зелени прятался небольшой овражек, и туда свалился игручий любопытный бычок. Бетховен жалобно поскуливал – Иму даже не знал, что коровы так умеют – и не мог подняться на ноги.

– Что с тобой? Покажи, – без раздумий парень нырнул в овраг и осторожно, стараясь не причинить боли, стал осматривать теленка. Крови нет. Уже хорошо. – Давай попробуем встать. Потихоньку, мой маленький, не спеши.

Бетховен глянул на него снизу бархатными, полными страха глазами. Послушно заперебирал ногами, пытаясь подняться, но не смог. Правая задняя нога мелко дрожала и выглядела неестественно – опухла, а как только Иму попробовал дотронуться до поврежденного сустава, теленок взвыл от боли. Что же делать? Бежать до деревни и просить помощи? Это далеко. Пока он будет бегать туда-сюда, с коровами может приключиться что угодно. Значит, надо выбираться самим.

Поднять Бетховена на руки Иму не смог. Теленку хоть и не