Параллельные кривые - Таша Калинина

– Понятно, – фыркнула подруга, – моя прекрасная Грета снова витает в облаках. Надо бы нам выбраться куда-нибудь в паб, выпить по бокальчику. Думаю, ты просто устала. Могу замолвить словечко перед Клаусом, чтобы отправил тебя в отпуск.

Бесполезно. Грета подумала о том, что чем больше будет объяснять причины своего решения, тем больше начнет сомневаться в нем. Так обычно и происходило – согласиться с мамой, учителями в школе или приятелями гораздо проще, чем отстаивать собственные интересы. Она никогда не была борцом, скорее, ведомой – вроде бы ты сама не принимаешь решений, а значит, всегда есть тот, кто “виноват” в твоих неудачах. Но именно от этого – от ощущения, будто ты картонная кукла на веревочках – ее сейчас и мутило.

– Хорошо, дорогая, мы сходим в паб, в ресторан, куда хочешь, но сейчас давай поработаем – у меня скоро начинается урок, – Грета спешила завершить разговор, чтобы прямо сейчас не отказаться от своей идеи. – Целую. Созвонимся.

– А когда… – Мари начала что-то говорить, но Грета уже отключилась и шагнула в класс.

Она посмотрела на часы – в запасе еще минут тридцать. Потом тишина рассыпется звонкими молодыми голосами, смехом и оживленной болтовней. Начало урока для Греты было лучшим временем утра. Да, все-таки она не до конца честна с собой – есть в ее работе моменты, согревающие душу, и по ним она точно будет скучать. Грета обвела класс глазами. Вот за этой партой, у окна обычно садится Лори, задумчивая и прехорошенькая шатенка с выразительными серыми глазами, в которую тайно влюблены, пожалуй, все парни школы в возрасте от четырнадцати до семнадцати лет. Парту в самом конце класса традиционно занимает Франц, ужасно нудный и в то же время ужасно умный мальчик, с которым они порой дискутируют половину урока, особенно когда речь заходит о военных конфликтах. Франц – убежденный пацифист и фанат идеи о том, что однажды человечество достигнет, как он говорит, интеллектуального и гуманитарного просветления, чтобы идти по пути созидания, а не насилия. Прямо напротив стола Греты за парту обычно плюхается Барри, нарочито ершистый и развязный парень. Когда он впервые пришел на ее урок, Грета даже удивилась – зачем ему история? А потом узнала, что год назад Барри потерял отца – он работал пожарным и трагически погиб, когда пытался спасти людей из пылающего дома. Спас двоих, но сам не выбрался – рухнули перекрытия, похоронив беспечность Барри под черными головешками. Какие ответы искал этот мальчик в прошлом? Может быть, надежду на то, что все, даже самое страшное – не напрасно и имеет хоть какой-то смысл? Грета могла только догадываться об этом, но каждый раз, сталкиваясь взглядом с Барри, видела, сколько невысказанной боли в его темных, уже совершенно взрослых глазах.

А еще Роланд с его блестящими творческими работами. И Катарина, у которой всегда миллион вопросов. И Мартин – самый юркий и вертлявый ученик в классе, очаровательно забавный и всегда улыбающийся парень…

– Ох, хватит, – Грета встряхнула головой, – так я точно не уволюсь.

Сверившись с часами – двадцать минут до урока – и пытаясь отвлечься от мыслей об учениках, она тихонько включила музыку на мобильном. Она сама собирала плейлист – чего в нем только не было: классические арии, мюзиклы, хиты разных лет. Эту музыку Грета слушала везде, где только выдавалась возможность, и особенно любила, чтобы мелодия сама выбирала момент – всегда тыкала “В случайном порядке”. Не самый оригинальный способ разговаривать с миром, но она верила, что услышит предназначенное именно ей – именно здесь и сейчас.

“I don't wanna talk about the things we've gone through…” – белокурая Агнета, солистка ABBA, завела лирическую песню об утраченной любви. Ну конечно, “Победитель получает все” – почему Грета даже не удивлена? Сегодня она победитель, как бы грустно ни было расставаться с прошлым. В конце концов именно этого она и хотела. Разве нет?

Чуть раскачиваясь из стороны в сторону, Грета чувствовала, как музыка проникает в каждую клетку ее напичканного обидами тела, замирает серебряными искорками в нервных окончаниях, прокатывается нежными аккордами тепла вдоль позвоночника. Беззвучно, не решаясь выпустить голос из клетки сомнений, она подпевала Агнете и в какой-то момент услышала себя. Это было невероятно – просто петь! Петь, потому что тебе это нравится. Громче на полтона. Еще чуть громче и припев – уже в полную мощь. Ощущение счастья было таким мощным, что у нее закружилась голова. Покачнувшись, Грета ухватилась за край учительского стола и вдруг почувствовала чей-то взгляд. В дверях класса замер Барри, совершенно ошеломленный, словно видел учительницу истории впервые. А может быть, так оно и было.

– Это правда? – стряхнув оцепенение, Барри со свойственной ему ершистостью пошел в атаку. – Это правда, что вы от нас уходите? Хотите уйти.

– Барри, я… – такого поворота Грета не ожидала. По крайней мере, не так скоро.

– Значит правда. Почему? Почему, а?! Дело в нас? Во мне?

– Что ты, Барри! Конечно, нет. Вы-то тут при чем?

– А кто? Или что? – мальчишка был взвинчен, в его глазах на мгновение будто бы вскипели злые слезы, хотя, возможно, Грете показалось. – Почему вы нас бросаете? Меня бросаете? Вы хоть знаете, что я эту дурацкую историю выбрал только из-за вас. Я слышу ваш голос, и мне становится спокойнее. Когда вы с Францем обсуждаете войны, жизнь и смерть, я чувствую, что у меня появляются силы жить. Я начинаю думать, что во всем есть какой-то смысл. А что теперь? Вы меня обманули! – бледное лицо Барри залилось горячечным румянцем. – Значит, все, о чем вы нам тут рассказывали, чушь собачья. И не надо ничего пытаться менять. Не надо ни за что бороться. И верить никому не надо.

– Барри, послушай, – Грета сама была готова расплакаться, так больно ранили его слова, – я совсем не хотела так тебя расстроить…

– А вы и не расстроили. Вы просто не сказали правду, – парень, выговорившись, начал успокаиваться и о чем-то задумался. – Вы закрылись от нас, не доверяли. Интересно, а хоть кто-то в школе знает, как вы поете?

Грета вспыхнула. Он слышал! Господи, какой позор! И вот как реагировать теперь? Что говорить?

– Извини, Барри, – начала она, – это очень непрофессионально с моей стороны.

– Да ладно, – темные глаза странно блеснули, – забейте… Я рад, что увидел вас настоящую. И поете вы прекрасно.

Парень вышел из класса и плотно прикрыл дверь. Тишина длилась меньше минуты – в класс начали вваливаться ученики. Такие яркие, такие