Шестая река - Наталья Веселова

пиджаке действительно повязка не на глазах, а на подбородке! Забыв, что перед ним не альбом, а экран монитора, Арс в помрачении ума схватил его двумя руками и рванул к себе, опомнился, сообразив, что чуть не выдрал провода с корнем, вспомнил, что фото можно увеличить до предела, – и немедленно это сделал. Обессиленный, вероятно, только что закончивший свой обвинительный вопль, мужчина находился как раз в таком ракурсе, что люди в первом ряду перед оцеплением, по отношению к которым он помещался немного слева, попали в кадр, а значит, среди них была, не могла не быть бабушка! Арса трясло с ног до головы, когда он вглядывался в черно-серые пятна лиц и фигур на заднем плане… Увидел сбоку от половинки немецкого солдата целых шесть светлых ног в туфлях – точно, женские… А вот три головы; та, что посередине, – в платке, выше других… Руфа? По обе стороны – одна светлая с мутным пятном лица, другая чуть потемней. Нет, та, которая светлая, – это берет! Могла ленинградка быть в берете в сорок первом? Как вообще выглядела бабушка?! Мама ее не помнила – но это означало лишь, что из памяти пропал образ матери в ситуациях общения с ней, а фотографии-то остались же!

Арс вскочил, как полоумный, бросился на колени перед нижней полкой книжного стеллажа, принялся лихорадочно выбрасывать на пол папки и альбомы, будто пробрался в чужой дом и искал тайник… Есть! Он вытащил древний, почти столетний небольшой картонный альбом, рваный и захватанный, где фотографии когда-то были просто вклеены, – скорей всего, маминой тетей Зиной, а может быть, и прабабушкой! – и большею частью давно оторвались и выпали, оставив за собой неопрятные пятна. Мелькнули на седых карточках едва угадываемые привидения толстопопых карапузов на кружевных скатерках, мужчин, карикатурно плечистых в модных пиджаках и широченных, почти как юбки, брюках, очень взрослых женщин с черными губами на белых лицах… И – да – на одной из фотографий стояли в крапчатых платьях, голова к голове, как сросшиеся висками сиамские близнецы, и улыбались на заказ две одинаковые девушки лет двадцати трех: похоже, что русые, завитые плойками, с круглыми, то ли светлыми от природы, то ли выцветшими от времени глазами, одним и тем же способом подбоченившиеся… Двойняшки Маша и Зина. Давно не было на земле силы, которая помогла бы теперь определить, которая из них его бабушка. И отождествить с той, что в берете, или той, что простоволосая, вечно смотрит на самое страшное зрелище в своей жизни…

То есть, он надеялся, что самое.

Вдруг в его потемневшей комнате по стене пробежали разноцветные огоньки – и остановились, продолжая суетиться на месте. Альбом выпал из рук преступника, он не понял, как оказался у окна, осторожно выглядывающим из-за занавески на улицу. Прямо перед его парадным стояла, празднично сверкая синим и красным, покатая полицейская машина. «Клац-клац-клац», – цепкие крокодильчики, державшие плотную коричневую гардину, один за другим разжимали зубы, выпуская металлические колечки, и ткань стала медленно оседать под весом судорожно тянувшего ее Арса. В сердце плеснуло кипятком – и он быстро разливался по груди, лопатке, захлестывал горло. «Вот как это бывает… внезапный инфаркт у мужиков… ну, и хрен с ним…» – ясно подумал несчастный, наваливаясь на подоконник, но взгляд от переливающихся внизу самоцветов упорно не отрывая, – и увидел, как из подъезда упругим спортивным шагом вышел широкоплечий парень в штатском и ловко запрыгнул в машину, которая немедленно тронулась, с места в карьер набирая скорость, как для погони. И сразу же с противоположной стороны во двор въехала другая – серая и неказистая, его собственная…

Как Ева парковалась на месте сгинувшей полицейской машины, Арс уже не видел: после нескольких бесплодных попыток сипло вдохнуть, какая-то, наконец, удалась, и в груди словно постепенно разжималась невидимая шершавая лапа. Он все-таки сполз на холодный ламинат и принялся с наслаждением дышать – раз за разом все глубже и свободней.

Но к тому моменту, как Ева поднялась в квартиру, очень гордясь удачным завершением ответственного сверхсекретного задания, – это было понятно по четкому, как на плацу, стуку каблуков в прихожей – Арс уже лежал в постели с закрытыми глазами, зарывшись под одеяло с головой. Он знал, что любовница считает себя вправе потребовать немедленной платы за, как ни крути, а соучастие в убийстве, пусть и непреднамеренном: ну, хотя бы, на невинную вечернюю ласку раскрутить его – с гарниром в виде задушевного разговора. Но едва ли не впервые Арс почувствовал, что красавица Ева серьезно раздражает его: не влекла сегодня ни ее гладкая теплая кожа, ни приторный мед духовитых волос, ни игривые искорки в узком кошачьем взгляде… Он знал, что изображать спящего бесполезно: женщины как-то умеют шутя разоблачать таких притворщиков. И теперь Ева, ожидавшая от сожителя хотя бы вежливой благодарности, без ложной деликатности включила настольную лампу и громко сказала:

– Хватит притворяться. Ты во сне, в лучшем случае, сопишь. А когда лежишь тихо с закрытыми глазами, это всегда значит, что просто хочешь, чтобы я тебя не трогала.

– Так если ты это знаешь, зачем специально делаешь наперекор?! – законно возмутился он. – Видишь же, как мне хреново сегодня! Неужели непонятно, что человека в таком состоянии лучше не теребить?! Посмотрел бы я, какова ты была бы на моем месте!

– И сколько ты намерен теперь рефлексировать – дней? Недель? Месяцев? А может, лет? – истерично спросила женщина. – Я тут вместо него стараюсь, еду к черту на кулички избавляться от шмоток, на которых, может, кровь женщины, которую он угробил… Сдаю машину в левую химчистку, где нет камер, а он не может просто морду повернуть и сказать «спасибо»!

– Спасибо… – утробно процедил Арс таким тоном, чтобы она догадалась, что это слово на самом деле означает «заткнись».

Ева поняла угрозу и дальновидно не стала раздувать скандал, а оскорбленно отправилась то ли есть, то ли мыться, бормоча как бы про себя: «Лучше б домой поехала… Бьешься, бьешься ради него, как рыба об лед…». Положим, билась она не ради него, а ради себя, – чтоб хоть в конце четвертого десятка похвастаться помолвочным кольцом перед подружками за «Мартини».

«Только вряд ли скоро появится у нее такая возможность», – зло подумал Арс, закидывая руки за голову. Испуг при виде полицейской машины не отпустил его до сих пор, что-то продолжало трепетать внутри, щекоча под ложечкой. Начали накатывать новые страшные мысли: это что теперь – навсегда? Любой случайно встретившийся полицейский будет одним взглядом приводить в ступор и на