Шестая река - Наталья Веселова

Я удивленно посмотрела на доктора, но она сразу все объяснила:

– У нас вчера освободилась должность кастелянши, я сразу решила, что если вы придете, то предложу ее вам… – и, на мое нерешительное движение: – Я прекрасно помню, что вы учитель из Ленинграда. Но школы закрыты, неизвестно, когда откроются, и… чему там нужно будет учить детей.

Не зря я когда-то мечтала стать писателем – наверное, могло получиться: мне удается очень тонко улавливать интонации самых обыденных человеческих слов. Я сразу почувствовала, что Вера Ивановна говорит не о том, учителя каких специальностей потребуются для школы в будущем, а имеет в виду другое… Совсем другое. Я кивнула. – …но вы – интеллигентный человек, на которого можно положиться. Кроме того, вы находитесь в ситуации гораздо более затруднительной, чем у других, – оказались в непривычной для себя обстановке, в чужом доме, в военное время… Работать вас все равно заста… вам все равно придется, а тяжелый физический труд может оказаться губительным, тем более, что после такой серьезной операции восстанавливаться придется долго. Но на ваше состояние никто не посмотрит, конечно, – сами понимаете: война. И это еще не все: вам нужно чем-то жить. На должности кастелянши вы будете получать в месяц пятьсот рублей. Санитарка у нас получает двести, а медсестра – четыреста. Я – восемьсот как специалист, но не завидуйте: пуд муки стоит тысячу, а на ваше жалованье как раз можно купить пуд картошки… Литр молока теперь по пятьдесят рублей, а десяток яиц – двести… Но вы живете в деревне, там можете достать молоко и яйца дешевле или вовсе даром. А вот купите на свои деньги три кило муки, немного постного масла, полпуда картошки – и уже продержитесь. Тем более, что там у вас сейчас и грибы, и фрукты, может быть… Но и не это главное! А главное, что работа посуточная… Наверху у нас отделение для господ офицеров и солдат – не госпиталь для раненых, он в другом месте, и там работают немецкие военные врачи – а именно больница. Внизу наши люди, больные поступают постоянно, круглосуточно идут операции, всегда требуется чистое белье, и это нельзя поручить санитаркам – они безбожно воруют, а наказана буду я. Кастелянш у нас две, работают через сутки…

– Как через сутки? – удивилась я. – Ведь суточная работа – через трое…

Она слегка нахмурилась:

– Вы все время забываете про условия военного времени. Рабочий день длится теперь четырнадцать часов, выходных не существует. Во время получасового перерыва работники получают тарелку супа и сто граммов хлеба, стоимость которых вычитается из заработной платы, то есть… – Вера Ивановна понизила голос: – …живых денег они фактически не видят. У вас ситуация будет в корне иная: питаться вы сможете бесплатно, потому что многие больные, которым плохо, или они слишком слабы, отказываются от своих порций еды, – и всем этим пользуется персонал, на что немецкое руководство закрывает глаза. Им ведь тоже хочется, чтобы мы лечили хорошо, а не падали с ног от голода… Кроме того, через день у вас будет выходной, и вам не ежедневно придется ходить семь километров до работы и столько же обратно, а только либо сюда, либо домой, да и попутная телега чаще всего найдется… Зато вы получите рабочий паспорт – официальный немецкий документ. Пропуск в город вам выдадут постоянный, сможете между сменами ходить на рынок, что-то менять на продукты… Не говоря уже о том, что ночью, скорей всего, вам всегда удастся поспать – и не один час: рабочее место в отдельном помещении – бельевой, от которой вы получите личный ключ… Как работающую, вас не подвергнут трудовой повинности, вроде разборки завалов, копания канав, рубки деревьев… Господи, Маша, неужели вас надо уговаривать?! Ведь это редкий случай, вам просто удача улыбнулась…

– Почему же с этого места ушла прежняя кастелянша? – спросила я.

Вера Ивановна сухо ответила после маленькой, но много сказавшей паузы:

– Она нашла другую работу, где больше платят.

Лицо докторши окаменело, и мне стало ясно, что пытать ее расспросами бесполезно. Я все еще колебалась: вероятно, до меня не вполне дошло, что не придется тихо и уютно жить в своем удаленном ото всех невзгод домике, предаваясь воспоминаниям и размышлениям, лелея надежды, слушая зимней ночью завывание пурги, мешая в печи догорающие угли, похожие на груду сокровищ Хозяйки Медной горы… Я вздрогнула: меня все равно найдут, выволокут, погонят в летнем пальто сквозь мороз и тьму, сунут в руки кирку или топор, а если я заупрямлюсь, – ударят палкой…

– Опомнитесь, Маша… – Вера Ивановна встала и заглянула мне в глаза. – Что вам решать? Это ведь один раз в жизни такой шанс бывает!

– Да, да! – наконец, «проснулась» я. – Конечно! Спасибо! Большое, большое спасибо!

В этот миг мне вспомнилось, как недавно я твердила другому благодетелю: «Danke… Danke schön…».

Через десять минут будущая сменщица Аня в тесной и темной конуре под названием «бельевая» вводила меня в курс дела:

– Здесь подушки ватные, старые и в пятнах, одеяла протертые – это для наших, смотри, не перепутай. Вот рваные наволочки и простыни, возьми и зашей – умеешь? – и тоже к нашим положи… А это фуфайки, кальсоны… Халаты… Тут старые, там – новые… На этих полках все целое. Одеяла на той неделе привезли шерстяные, немецкие… И подушки перьевые, не ватные… – Аня с удовольствием на секунду прижала одну из них к своей румяной щеке. – Эти только в офицерские палаты… Но я сплю на одной – и ты спи, только не забудь простыней накрыть, чтоб в глаза не бросилась… Ага! Опять грязное несут! – (В приоткрывшуюся на миг дверь просунулась рука и бросила на пол набитую чем-то окровавленную наволочку.) – Его ты должна пересчитать и рассортировать вон по тем мешкам, наволочки отдельно, простыни и все прочее отдельно, а в конце смены сдать, когда придут из прачечной… И всегда все записывай – что принимаешь, что отдаешь, потому что, если нагрянут с ревизией и что-то не сойдется, обвинят в краже и… – Аня выразительно глянула и провела ребром ладони себе по горлу. – Немец – мужик въедливый. Случится крупная недостача – так повесят и не задумаются…

– Ты имеешь в виду – ее повесят на меня и вычтут из зарплаты? – наивно спросила я.

– Дура, – спокойно ответила