Шестая река - Наталья Веселова

грань инфаркта? От каждого звонка в дверь до конца дней станет обрываться и падать сердце? Даже елочные лампочки, похоже, навечно превратятся в мигалку на приехавшей за ним машине? Хорошо – можно, наверное, перестать бояться разоблачения через пару лет, когда появится уверенность, что от погибшей девки в том омуте лишь череп остался, но совесть – она тоже успокоится? Или так и будет терзать, душить сомнениями: убил или не убил шлюху? Показалось или не показалось, что Севка не вынырнул? Это же действительно – до коих пор? Так и правда заработаешь приступ или свихнешься! Перспектива вставала самая мрачная, заслоняя собой любые планы на будущее, любые мечты и надежды…

Вернулась усталая обиженная Ева, молча легла на свою половину кровати спиной к нему и через четверть часа глубоко задышала ртом. Да уж, тут не обманешься: спит со спокойной совестью. Или с отсутствующей. Но и переволновавшийся, уставший думать и бояться Арс тоже потихоньку начал задремывать в почти кромешной тьме, разбавленной только легкой сиреневой майского ночного неба за шторами.

Он изо всех сил вглядывался в звенящую голосами праздных людей золотую воду – и то видел хохочущую голову как ни в чем не бывало кувыркающегося Севки, то вдруг понимал, что это Мишка или Камиль, потому что голова то слишком темна, то кудрява, а если огурчиком – значит, Яшка… Нужно срочно это выяснить! Он вскочил с теплого камня и побежал в воду, по-прежнему, словно в спасательном поясе, – в верном резиновом лебеде с трясущейся впереди головой. Бросился и отчаянно поплыл, досадуя на туго надутый круг, который уже сносило – за край золотой дороги, туда, где обрыв – «и все» – зато там, наверное, Севка, потому что иначе где ему быть! Он изо всех сил стал грести против мощного длинного течения – только упругая лебединая шея вдруг стала сморщиваться и опадать, как утративший силу фаллос, да и сам гуттаперчевый бублик на поясе быстро становился дряблым и плоским – вовсе не спасательным, не спасительным! Арсик отчаянно бился в золоте, вздымая вокруг словно огненную лаву, – но свет вдруг стал нежно-зеленым, и сиял уже высоко вверху, над вязкой, как сироп, толщей воды, мягко обхватившей его целиком и плавно опускавшей на дно…

Арс подкинулся с глухим воплем и почти скатился с постели. Едва отдышался. Черт, ведь и правда, если бы он сказал матери о том, что из воды один мальчик не вынырнул, Севку могли вытащить раньше и откачать. Хотя вряд ли, конечно: пока он там раздумывал да головы считал, прошло слишком много времени, а потом мама бы пока сообразила, пока расспрашивала, да пока дозвалась… И отчим, пожалуй, вмешался бы, размахивая своими обезьяньими лапами… По всему выходило, что Севка так и так был обречен в тот золотой день… Как и эта, наверняка, пьяная «плечевая», которая, скорей всего, просто оступилась или поскользнулась…

Но лежать Арс больше не мог – неведомая, но совершенно необоримая сила влекла его из постели, из комнаты, из дома. Просто невозможно было не попытаться узнать, проверить, убедиться… Он доберется утром до бывшего своего дома и скажет гостеприимному Харону… Что, например? Ну, что ехал мимо по делу и решил все-таки забрать самовар на память, а не позвонил, потому что решил спонтанно, на ходу… Харон общительный, наверняка уже со всеми там перезнакомился и знает, что исчезла женщина, слышал разговоры, сделал выводы… Расскажет, что думают люди по этому поводу… А может, там какой-нибудь поисковый отряд сейчас прочесывает местность…

В голове случались и ясные минуты, когда Арс четко понимал, что исчезнувшую проститутку никакой поисковый отряд искать не будет, – хотя бы просто потому, что туда никто не обратится. Сутенер и полицейские поспрашивают немного дальнобойщиков и вообще всех возможных клиентов – и только зря потратят время… Но эти минуты озарения были кратки и невнятны – вперед и вперед гнали его, как собаки медведя, стаи разнородных сомнений, глобальная растерянность, невозможность бездействия в изматывающем ожидании конца…

Через полчаса незаметный серый фольксваген, чисто вымытый и вычищенный, снова вылетел на Киевское шоссе. По мере того, как утро постепенно разгоралось, – в погожие майские дни это происходит буквально на глазах – каждую минуту в мире что-то менялось к лучшему: все более яркие краски являло светлеющее небо, все отчетливей становились изжелта-зеленые брызги первых листьев на ветвях придорожных деревьев, веселей глядели вполне очнувшиеся ото сна темные влажные ели… Один раз Арсу пришлось даже нешуточно вздрогнуть: натренированное боковое зрение водителя вдруг уловило неуклюже колыхавшееся коричневое пятно в березняке – неужели это благополучно проснувшийся мишка направляется за легкой добычей к человеческой помойке? Проверить не пришлось – видение осталось далеко позади, но Арса эта встреча встряхнула душевно, ночные кошмары и бред начали отступать от сердца, мысли прояснялись: что на него нашло? Какой еще полиции он ожидал ночью по свою душу в Петербурге? Когда и суток не прошло с того момента, как все случилось! Да и спустя время – какой может быть арест? Ведь, чтобы выйти на него, некий абстрактный гений сыска должен был бы провернуть титаническую, немыслимую работу – и, скорей всего, ничего не добиться. Это только в детективных сериалах эффектные дамы на высоких каблуках шутя распутывают хитросплетения преступных мыслей в головах кровавых убийц – но и им для этого требуется, по меньшей мере, труп! Но именно этого-то и нет у местных холмсов, если таковые имеются, что очень и очень сомнительно! Другое дело, если бы он сбил порядочную женщину, которую кто-то любил, – да при условии, что этот любящий человек оказался бы достаточно обеспеченным или влиятельным для того, чтобы заставить полицию заниматься настоящими поисками… И то – вряд ли! Арс увез тело за сотню километров, в место, никак с погибшей не связанное, где ее могут найти, только если, на беду, кто-то в ближайшие дни утонет в зоне притяжения омута, – а какой идиот сейчас полезет купаться? Разве только пьяный рыбак на лодке перевернется – но это ведь невероятная редкость, которую смело можно сбросить со счетов! Такие дурные совпадения – тоже для фильмов, а в жизни – как тот водолаз говорил: люди туда специально спускаются не чаще, чем раз в столетие, если даже немецкие каски нашли! Для водолазов это, поди, тоже удовольствие ниже среднего – да и не каждый согласится на такую работенку: можно ведь и самому не всплыть из проклятого места… Нет, пора перестать беспокоиться. Совершенно не о чем волноваться. Лучше нервишки полечить или