Шестая река - Наталья Веселова

за книгу засесть, пожалуй: работа захватит полностью, а там и Евин братишка пособит – ну, и конечно, придется записать его после этого в шурины, да и ладно: пора. А то не ровен час – и наследников завести не получится, а все-таки надо бы. Созрел.

Так рассуждал Арс, снова, как позавчера, стоя в пробке на трассе, там, где дорогу предполагалось невиданно расширить, – но для начала ее сузили так, что туда и обратно машины пропускали по светофору… Ничего страшного. Раз уж сгоряча отмахал двести пятьдесят в эту сторону – значит, судьба свидеться со стариком Хароном еще раз: может, тот уже нашел на заманчиво захламленном чердаке продолжение дневника и читает, потому и не звонит пока. А если нет еще – то Арс поищет недолго сам, да и окрошечка в прошлый раз была дивно хороша, вдруг опять повезет. Ну, а обратно поедет засветло – не хватало оказаться на том же месте в темноте: не то чтобы он боялся привидений, но все-таки очень неприятно было бы…

Сегодняшняя пробка рассосалась не в пример быстрей, чем та, предпраздничная: народ уже плотно сидел на дачах и не мотался по трассе без дела – вот только несколько курносых военных вертолетов с рокотом пролетели туда, на юго-запад… Арс невольно представил себе другое летнее утро – когда восемьдесят один год назад примерно здесь шла толпа измученных беженцев, и точно так же нарастал сверху металлический рев, и до последней секунды никто не верил, что можно вот так просто – по женщинам и детям… Он содрогнулся и прибавил газу: за плавным изгибом дороги метрах в ста – опустевшее «рабочее место» той самой несчастной шлюхи – типовая автобусная остановка в виде жестяной «избенки» под крышей, на небольшом асфальтовом постаменте… Проехать не глядя, подтянуться поближе вон к тому фургону и смотреть только ему в зад. Вот сейчас…

Но не смотреть не получилось, потому что на остановке в восемь часов млечно-розового псковского утра кто-то уже стоял – вернее, рассеянно прохаживался взад-вперед, потрясая сверкающей в лучах вошедшего в силу солнца пышной завитой гривой желтых волос… Арс приближался к остановке уже с полностью остановившимся сердцем, почти не дыша, еще надеясь на ошибку, на оптический обман, на галлюцинацию… На то, что это не она, не грубо накрашенная девица в ярко-красных туфлях на платформе, в короткой блестящей юбке и черных ажурных чулках. Он подъехал ближе и почти остановился. «Плечевая» чуть изогнула тощий ленивый стан, оценивающе глянула сквозь ветровое стекло ему в лицо, нагло ухмыльнулась, демонстрируя и узнавание, и угрозу… Арс зажмурился и дал по газам.

Наверное, целую минуту он ехал по шоссе на высокой скорости – и с закрытыми глазами. Потом они открылись сами, повинуясь жестокому инстинкту самосохранения, – и их обладатель увидел перед собой лобовое солнце и под ним золотое, мчащееся навстречу шоссе – как речная вода, в которую он когда-то рванулся со своим лебедем, – справа и спереди пронзительно и возмущенно выли машины. Нужный поворот он проскочил, не заметив, и теперь летел по объездной дороге куда-то туда, где сейчас убивали по-настоящему, – но никто не воскресал. Во всяком случае, пока… Опомнился, притормозил у обочины. Долго сидел без мыслей, разглядывая свои красивые мужские руки с овальными ногтями, бесконечно тяжелые, беспомощно упавшие на руль… Все-таки сумел собраться с силами, дождался прорехи в движении, развернулся. Куда ехать? Теперь уж точно не к Харону… К Еве… Да, к Еве… Она одна на свете знает.

«Случилось нечто, чего никто не мог предугадать… Конечно, кто-то был там, на берегу, когда я ее… в воду… Я в панике не заметил… Он машину запомнил и номер записал… И уже в полицию сходил… А может, я вообще ее не там сбросил… Перепутал в темноте или лодку отнесло слишком низко… И омут не затянул сверток с… ней, а течение прибило его к берегу… Она была вся в полиэтилене, поэтому водой не захлебнулась… А, наоборот, пришла в себя от холода… Ей помогли, отнесли в теплое место… Обсушили… Расспросили, и она рассказала… Она-то ни меня, ни машину точно описать не могла, конечно… Хотя… почему сейчас, у остановки, так гнусно посмотрела?! А вот тот, кто ее выловил, – тот точно понял все… И сложил два плюс два… Отвез ее к ней домой… По дороге в отделение заехали и заявление написали… Нет… Не может быть… Если бы стал известен номер, меня бы уже арестовали… Значит, номера не видели… Но сейчас везде на трассе камеры… Вычислят сегодня же… Ну, или после праздников займутся… Задержат и тряханут как следует… А я… Я, конечно, немножко поотрицаю, но потом выложу как миленький… «И все» – как там, за лягушатником… Если за наезд без тяжких телесных можно было еще получить условно… Ева бы в лепешку разбилась, а адвоката хорошего нарыла… То за покушение на умышленное убийство… Ну, может, учтут обстоятельства и дадут лет двадцать строгого… Тогда уж лучше бы расстреляли, да у нас мораторий… Нет, это только петля… Остановить машину, взять буксировочный трос в багажнике… И в лес, подальше… Найти дерево покрепче… Там как раз медведи проснулись, может, и вешаться не придется… Ха-ха, а я еще шучу, оказывается…».

Проезжая мимо той самой остановки в обратную сторону, Арс уже сознательно притормозил и вгляделся внимательней: да. Она. Точь-в-точь такая же, как позавчера днем, когда он, еще не зная, какой он счастливый, ехал мимо, в Дубовое, полный самых заманчивых планов. Быстро оклемалась, тварь живучая. А может, сутенер ее сегодня насильно на «точку» поставил, чтоб скорей отработала ему вчерашний день, который нагло профилонила, отлеживаясь? В любом случае, для Арса все было кончено. Наступило нехорошее, чугунное спокойствие. Он просто ехал и ехал, автоматически ловя глазами дорожные знаки. Куда? Домой? В квартиру, где уже, возможно, шел обыск, а испуганная, завернувшаяся в одеяло Ева стояла босая, вжавшись в ледяную стену?

Когда Арс открыл дверь и вошел, Ева, в коротком халате с игривыми котятами по всей поверхности, спокойно пила на кухне кофе с лимоном, подогнув по себя одну длинную ногу, и, покачиваясь на табуретке, мирно листала пальчиком новости в телефоне. Увидев землистую, осунувшуюся физиономию сожителя, она недовольно проговорила:

– Ну, и где ты шляешься?

Он отметил, что со вчерашнего дня ее тон при обращении к нему стал чуть-чуть, на какой-то гран более развязным. Позавчера она просто спросила бы: «Где ты был?». А теперь могла допустить и легкое мстительное хамство, ведь Арс