Коннемара - Николя Матье

Элен встает позже всех и завтракает кока-колой и двумя шоколадными булочками, листая разные журналы. В десять или одиннадцать она спускается к родителям, и они вместе идут на пляж. Поставив зонтики, они раскатывают под ними свои циновки, приятно пахнущие соломой, и достают пляжные полотенца ярких расцветок. Каждый занимается чем хочет. Можно читать книжку, плавать или бродить босиком по берегу, дремать, копаться в песке – или купить пан-банья за бешеные деньги у разносчика, горланящего под небом гладким, словно кафельная плитка. Во время отпуска они не считают расходы, при этом не отказывая себе в удовольствии повозмущаться бесстыдством местных коммерсантов, которых охотно обзывают жуликами и прохвостами.

Мирей и Жан часто заходят в воду, держась за руки. Когда вода доходит до пупков, они обнимаются и целуются. Лежа опершись на локти, Элен наблюдает за ними издали с некоторой гадливостью. Солнце отражается от лысины ее отца и плеч матери – ее тело пловчихи кажется чересчур мускулистым и поджарым, что демонстрирует раздельный купальник. Девочка предпочитает не думать, чем они там занимаются, в их-то возрасте; любовь для нее все еще некий мираж, не терпящий ни морщин, ни плеши, не говоря уж о волосах на спине. А уж секс и подавно.

Под вечер, изнуренные жарой, они возвращаются в квартиру, где относительно прохладно благодаря закрытым ставням и двум мощным вентиляторам, работающим без устали. Время принимать душ, проверяя, сняв купальники, насколько успели загореть. Затем Элен, с мокрыми волосами и немного стянутой кожей, листает на балконе Femme Actuelle. Ее отец курит, облокотившись на ограждение – и всю жизнь запах крепкого табака будет вызывать у нее воспоминания об этих ярких ощущениях в предзакатный час, когда она, разнеженная и сияющая, вытянув ноги, чистая-чистая, сидит, наслаждаясь неподвижным временем и морским бризом.

Иногда, чтобы не скучать, мать включает в кухне телевизор, пока готовит ужин – что-нибудь несложное с добавлением помидоров, хамона, чипсов, сыра, время от времени пасты. Звяканье тарелок из прочного стекла, которые они ставят на стол, лязг столовых приборов, пшикающий звук бутылки с газировкой, неясные голоса людей внизу, разглядывающих яхты у причала. Они сидят за ужином, а за окном меркнет свет, окрашивая небо в оранжево-розовые тона и, сходя на нет, бросает на Средиземное море отблески ртути. Эти часы – самые драгоценные, даже лучше, чем те вечера, когда они позволяют себе пиццу или ужин в ресторане, где подают морепродукты.

* * *

И вот, когда Элен объявляет им, что Шарлотта пригласила ее на остров Ре и она планирует провести там все лето, разражается скандал.

– И речи быть не может! – с возмущением восклицает Мирей, застигнутая врасплох у раковины, полной посуды.

В своем длинном фартуке она – вылитая Медея, глаза сверкают, губы изогнуты в недоверчивой гримасе. Сама же Элен застыла на пороге кухни, готовая, если что, отступить, а ее отец, поставив локти на клеенку, неторопливо курит в ожидании развития событий. Элен идеально выбрала момент, майский день, суббота после обеда. Сегодня пасмурно, и она обещала скоро встретиться со своей лучшей подругой, которой надеется сообщить радостную новость.

– Я уже выросла! – делает выпад девочка.

– Ничего подобного, – отвечает мать, отвернувшаяся от раковины, чтобы внимательнее разглядеть это новое явление – собственную взрослую дочь.

– Мы никогда не попадаем в истории. У меня похвальные отзывы во всех триместрах, начиная с начальных классов. Я всегда выполняю, что требуется. Я заслужила право провести каникулы, как хочу!

– Я в шоке, – горестно произносит мать, хватаясь рукой за сердце.

– Почему ты больше не хочешь с нами? – спрашивает отец, положив сигарету на бортик пепельницы.

Глядя на нее, он ждет ответа, выпуская дым сжатыми ноздрями. Как всегда, на нем футболка, обтягивающая узкую грудь, бицепсы, натруженные тяжелой работой, и по-прежнему тонкую талию. Движение каждой мышцы тела не менее выразительно, чем мимика, и, судя по напряженным жилам шеи, у него ситуация тоже не вызывает восторга.

– Это ни при чем, – говорит Элен. – Просто я хочу провести время с подругой. Есть же у меня право увидеть что-то еще.

– Ничего ты там не увидишь.

Элен пропускает реплику мимо ушей. Ведь это лишь первая стычка в затяжной военной кампании. Она должна держать себя в руках – унимать злость, от которой щиплет в носу, не выказывать жажду победы. И остерегаться неожиданных поворотов.

– А почему бы твоей подружке не поехать с нами? – решается предложить отец, сделав последнюю затяжку и затушив сигарету в пепельнице с театральной нарочитостью.

– Бред какой-то! – не выдерживает Элен, выходя из себя.

– Почему же? Объясни нам! – требует мать, инстинктивно нащупав слабину дочери.

– Ни почему. У них там есть дом. Они проводят там все каникулы. Вот и все. Не буду я такое предлагать. Это глупо.

– А ты всегда проводишь каникулы в Ла Гранд-Мотт. Вот пусть она и приезжает.

– Ага, добро пожаловать! – поддакивает Жан. Скрестив руки и поигрывая бицепсами.

– Да, а что такого?

Элен не знает, что ответить. Она ступает на очень скользкую почву. Конечно, нет речи о том, чтобы Шарлотта наблюдала все это – близость родителей, даже распущенность, отца, который пукает за столом и пьет кофе, громко прихлебывая, мать, вечно озабоченную наведением чистоты, их невообразимую заурядность, все эти убогие радости и причуды, которых она теперь так стыдится.

Дело в том, что дружба с Шарлоттой стала для Элен своего рода индикатором, с помощью которого она оценивала собственную жизнь. К тому же подружка не стеснялась одергивать ее и вообще была беспощадна к тем, кто нарушает правила хорошего вкуса. Когда они гуляют по городу, ее комментарии – как выстрелы на поражение. Крашеные блондинки с отросшими корнями, мужчины в носках для игры в теннис или в шортах, перебор с косметикой, лишний вес, неряшливые серые мышки из неблагополучных районов, старики на автобусных остановках, горбатые и хромые, шпана в спортивках, семьи мал мала меньше, мужчины в плохо сидящих костюмах из синтетики – все, кто выбивался из ее золотого стандарта, были обречены стать жертвами.

В мире Шарлотты существуют четкие представления о манерах за столом и составлении букетов. Там умеют правильно стелить скатерть и одеваться для похода в театр. Вести себя легко и непринужденно. Там говорят, что счастье попросту невозможно без владения «искусством жить». И Элен перенимает все это. Впитывает, подражает и возвращается домой с пронзающим взглядом. Пару