Коннемара - Николя Матье

– Пустились в краски.

– Ну, ладно. Завтра повторим, не так страшно.

Элен резко захлопывает тетрадь и указывает пальцем на кровать. Лицо Клары как будто потухает.

– Но стихотворение…

– Завтра, котенок. Уже поздно.

Она видит, что у девочки задрожал подбородок, а большие глазенки заблестели. Разрываясь между нетерпением и жалостью, которые вызывает в ней это горе, такое чепуховое и искреннее одновременно, Элен чувствует новый прилив раздражения.

– Давай, шевелись. В кровать, живо!

Одним движением она откидывает одеяло, но Клара упрямится. Школа, это же важно! Ведь сами родители вечно твердят об этом. Еще в пятом классе она рыдала, получив одиннадцать из двенадцати баллов по математике.

– Я должна выучить на завтра, – бормочет она.

– Послушай, делай, как хочешь.

Элен уходит, закрыв за собой дверь. И тут Клара ударяется в плач и выбегает из комнаты. А через секунду в коридоре возникает Мушка, которой страсть как нравится это представление, к тому же это отличный повод вылезти из постели. Но Элен не хочет ничего слышать.

– Чтобы больше ни одного звука! А ну, быстро спать!

Вернувшись в кухню, она вдруг ощутила, как сильно устала. Драма наверху длилась еще пару минут, потом крики и топот затихли. Элен налила еще виски. Как давно у нее появилось чувство, что все на ней, что она должна справляться с этим бедламом в одиночку? Конечно, поскольку они с мужем оба неплохо зарабатывали, то могли позволить себе и няню, и домработницу, пользовались прачечной. За садом тоже ухаживали профи. Но сути дела это не меняло. Филипп вел барский образ жизни, вроде как заслуженно, и в итоге все заботы по хозяйству ложились на нее. Ну да, раз в год он мог прочистить раковину или подравнять газон – о чем трубил потом дней десять, но в остальном не заморачивался бытовыми заботами, за счет которых семейная лодка и держалась на плаву. Конечно, они это обсуждали, ведь они были современные, открытые к диалогу люди, и Филипп всегда признавал ее правоту. Он пытался регулярно вносить свой вклад, демонстрировал эмпатию. Однако в итоге, вот как сегодня, она везла все в одиночку. Бесилась от этого, а потом мучилась угрызениями. Ведь она срывалась на дочерях и ничего не могла с этим поделать.

Чувствуя во рту приятную горечь, она открыла ноутбук, зашла в соцсеть и ответила Кристофу. У нее тоже все в порядке, она тоже думала о нем. И надеется, что в скором времени они увидятся. Если получится, не откладывая надолго. Потом она вернулась к своим слайдам и незадолго до одиннадцати отправилась наверх, чтобы поцеловать двух спящих девочек в макушки.

* * *

– О, Гранд-Эст! – возопил Эрванн, выкинув руку вперед в рассчитанном жесте, с напускным пафосом а-ля римский сенатор.

Все сотрудники, словно зрители спектакля, стояли с бокалами шампанского, улыбаясь фиглярству шефа, вещавшего с подиума на потеху толпе.

– О, Гранд-Эст! – повторил он, прежде чем броситься в дебри красноречия, рифмуя это название с чем ни попадя.

Это надо было видеть: взгляд, устремленный вдаль, словно у капитана корабля, синяя рубашка вот-вот лопнет от бурной жестикуляции, он брызжет слюной, багровый, как ирландец, глаз не оторвать. Элен испытывала чистый кайф. Нечасто у них в офисе случается такая потеха.

После этого трогательного славословия в честь вновь образованного региона Эрванн перешел к обзору возможностей для бизнеса и блестящим результатам, достигнутым за последнее время, чем вызвал даже краткие аплодисменты. Также он поблагодарил своих коллег, назвав некоторых по имени, и Элен удостоилась особенно теплой похвалы – такая она у них боевая, незаменимая и прочее. Она слегка кивнула, надев приличествующую маску скромницы. Лизон, стоявшая рядом, потягивала через трубочку клюквенный джин-тоник. Элен спросила, где та взяла такой коктейль, и девушка ответила, что сама закупала все к празднеству.

Взяв более серьезный тон, Эрванн поведал, что слияние старых регионов в новые стало для «Элексии» настоящим моментом истины.

– Нет смысла отрицать: муниципалитеты в панике. Все местные органы на измене, они вообще не понимают, что надо делать. А бюджет, считай, рекой льется. Наше дело – воспользоваться моментом. И пока все путем!

С этим восторженным возгласом он поднял свой бокал, и все, кто не сводил с него глаз, сделали так же.

Элен же, которая в это время смотрела в окно на неподвижное, низкое небо, подумала, все-таки ноябрь ужасно противный месяц. Особенно в этой части мира. И маловероятно, что возникновение Гранд-Эста хоть как-то уменьшит тоскливость лотарингской осени.

Создать новый регион, надо же было додуматься! Это значит абсолютно не разбираться, что происходит в жизни простых людей, не замечать их вялого раздражения и глухой злобы, что зреет по городкам и деревням – а ведь их миллионы, сидящих по домам за ужином, ворча себе под нос, недовольных тем, что никто их не слушает, не понимает и едва ли уважает, ощущающих постоянную тревогу из-за зарплаты, которой не хватает до конца месяца, из-за мигрантов и начальства, – миллионы тех, чья гордость за страну и мечты о прогрессе подтачивались как минимум полвека. И тут на тебе, им впаривают Гранд-Эст как решение всех проблем. Да они там совсем оборзели!

Конечно, Элен уже давно не принадлежит к этому миру покорных терпил, в котором выросла и от которого ее до сих немного коробит. Сейчас она навещает родителей только по обязательным поводам – на Рождество, Новый год да один раз летом, чтобы показать внучек и оставить их на недельку подышать чистым воздухом Вогезов. Однако она с досадой осознает, что в ней все еще живы инстинкты мелкой сошки, провинциалки, которую все норовят поиметь, – именно они помогали ей сразу увидеть полную глупость указаний начальства, несоразмерность благих намерений доброхотов с желаниями и тяготами простых обывателей. А в нынешней атмосфере тотального недоверия, когда каждый грудью встает за свою делянку, имя, национальность и святыни, важные шишки сочли, что будет приемлемо одним росчерком пера отменить вековые устои, чтобы образовать… территорию. Эрванн и сам, да-да, прекрасно осознавал все эти несуразности и, развлекаясь, издевался над ними с нескрываемым цинизмом. Когда он позволял себе немного расслабиться – что случалось нечасто, – у него даже вошло в привычку произносить такие вот оды мирному сосуществованию. Очередную он только что скормил своей аудитории.

– А теперь самое время представить вам наших новеньких, – объявил он наконец.

Элен искала в толпе лицо Парро – ей пока не представился случай пересечься с ним лично, но они уже как будто познакомились, ведь она досконально