Коннемара - Николя Матье

После этого у Элен довольно долго не было ни минуты, чтобы подумать о Кристофе. Впрочем, и он не появлялся на горизонте. Как обещал Эрванн, на нее сыпались все новые задачи, да и найм персонала (в том числе введение в курс подозрительного гения из престижной школы) отнимал немало времени. «Элексия» еле справлялась с этой бурной активностью.

Чтобы разрядить обстановку, Эрванн провел ряд совещаний с целью пересмотреть и рационализировать процесс. В итоге Элен достались материалы по слиянию региональных департаментов здравоохранения и управлений культуры. То есть вынос мозга.

Ведь до возникновения нового образования, Гранд-Эста, благодаря которому все консалтинговые компании и «Элексия» в частности надеялись озолотиться, в старых регионах существовали собственные структуры, сложившиеся за годы практики, подковерных игр и местных особенностей. И во главе каждой из них восседал начальник, который не собирался уступать свое место. Вначале было решено, что нет необходимости во внешней экспертизе для наблюдения за слиянием департаментов, придуманным в Париже, ведь, казалось, нужных ресурсов достаточно на местах. Но по прошествии полугода бесплодных совещаний, интриг между управляющими комитетами и прямой угрозы административного давления необходимость участия посредника стала очевидна.

Таким образом, Элен оказалась в самой гуще мелкопоместных войн и в каждой конторе, где появлялась, сталкивалась с несговорчивым коллективом и кучкой руководителей на грани нервного срыва. Масштабы бедствия ее, в общем-то, не удивили. Уже столько раз ей приходилось наблюдать разрушительный эффект реформ в результате идей, вдруг осенивших каких-нибудь горе-экономистов или родившихся в недрах бесспорно престижной бизнес-школы. «Катехизисы» менеджмента менялись год от года, согласно последним трендам и цвету неба, но разрушительные последствия в реальности были неизменны.

Так что, в зависимости от сезонной моды, на местах прибегали к бережливому управлению или принимались отделять вспомогательные функции – чтобы потом снова их интегрировать, отдавали предпочтения «органическим» структурам или же функциональным, увлекались устранением барьеров или переплавкой, горизонталили вертикаль или скругляли углы, переворачивали пирамиды с ног на голову или перестраивали иерархию вокруг ключевых компетенций, децентрализировали, пересобирали, наращивали, ставили в приоритет рабочий процесс или создание ценностей, подгоняли функционирование компаний под принципы качества, делали упор на отчетность или вводили коллегиальное лидерство.

Сотрудники же, без конца вынужденные подчиняться этим внезапным переизобретениям, вообще переставали понимать, где они работают и что конкретно должны делать, всю жизнь оставаясь хронически некомпетентными, над которыми, как над новичками, измывались все подряд. В связи с чем в таких организациях и их администрациях с вечно меняющейся структурой прошение о прибавке зарплаты становилось чуть ли не проявлением мании величия. Что касается профсоюзов, им приходилось мириться с этим и постоянно плестись в хвосте этих лихорадочных переделок, имея на вооружении лишь добрые намерения, нехитрые способы напакостить и славное прошлое, словно обелиск на фоне развалин.

Нынешнее слияние регионов стало следствием мечтаний центральной власти о некоей политической эффективности, к которой тщетно стремились последние лет пятьдесят. Но ради этого было необходимо расшевелить допотопные устои. И результат был предсказуем: повсюду «исторические» традиции с грохотом перемалывались в процессе вынужденного уравнения практик. Скромные сообщества людей, связанных определенной целью, зарплатной политикой и купонами в столовку, вдруг узнавали о неких «братьях по разуму», с которыми теперь придется уживаться не мытьем, так катаньем, постоянно раздражаться, чуть ли не впадая в ненависть из-за трений, возникающих в ходе этого абсурдного объединения. То где-то секретарша бросается в слезы, получив от начальника, которого она в глаза не видела, письмо в ультимативном тоне. То у местного директора в брюках с подтяжками случается обострение язвы после болезненных намеков, полученных в ходе видеоконференции. Каждый пустяк становился поводом к пикировке, каждая привилегия, имевшаяся тут, но отсутствующая там, возмущала стороны. Малейшее отличие вело к попыткам уравниловки, достойным настоящих междоусобиц.

Ведь перед началом всех пертурбаций надлежало составить точнейший список местных особенностей. Безнаказанные поблажки, различные потакания, мелкие выгоды по блату, дырки в регламенте, позволяющие прибавить лишний день к отпуску или получить бонус натурой, – учитывалось абсолютно все. А между тем, пусть и несколько нарушая рамки закона, все эти нюансы отлично сглаживали углы и облегчали жизнь, а главное, давали самим сотрудникам ощущение, что они устроились не хуже других. Теперь же, после инвентаризации, все принялись все сравнивать. Начались судилища против наиболее привилегированных. Между управлениями мгновенно возникли контры. Все это обсуждали в столовых и в коридорах. Кафетерий буквально кипел от возмущенных толков. В этом табеле прав и региональных чудачествах пунктик на равенство, присущий всем французам, находил щедрую подпитку.

В атмосфере всеобщего недовольства высшее начальство неизменно заявляло: будут потери и приобретения, но, подходя математически и ориентируясь на среднестатистические подсчеты, в итоге всем станет лучше. Только вот разочарование не имеет математического измерения. Как только работник чуял, что его теплое местечко подвергается угрозе, он тут же, из вредности, начинал требовать кар в отношении соперника. Этот хворост интриг разгорался тем яростнее, чем яснее становилось всем игрокам, получившим новые карты: единственный способ не сесть в лужу – это как можно глубже утопить другого. Великоумные начальники, давшие ход всей этой истории, сами того не желая запустили очередное цунами «всех под одну гребенку», с завидной регулярностью охватывающее умы французов. И возникал вопрос, не затеяно ли все это с умыслом.

В этом переплетении обид и быстрых изменений Элен, привычная к роли палочки-выручалочки, чувствовала себя как рыба в воде. Достаточно было помочь организовать собрание дирекции и представителей профсоюзов и объявить им о проведении онлайн-опроса с целью сбора мнений всех заинтересованный сторон. Опираясь на результаты, она затем определяла ожидания, точки блокировки, потенциал возможностей и слабые места. Еще три графика и две круговые диаграммы, и она была готова к новому докладу перед начальством компании, вновь собравшимся в конференц-зале. Там, глядя в излучающий недоверие партер, на этих настороженных кротов, Элен коротко представилась и с помощью лазерной указки стала демонстрировать результаты и комментировать полученные данные, быстро тараторя и непрестанно двигаясь, – ни дать ни взять звезда сериала про высокую политику, ловко вставляющая англицизмы, известные имена и веские аргументы. Частенько какой-нибудь инженер или программист, кто в ладах с арифметикой, указывал на ошибку в вычислениях или на спорное заключение. Элен нарочно допускала такое, чтобы выманить волка из кустов. Как только умник выдавал себя, она уже обращалась исключительно к нему, действуя с точностью и остротой наточенного ножа. Весь зал начинал ассоциировать себя с этим смельчаком и вслед за ним соглашался с ее аргументами.

Подобный маленький спектакль, игра в демократию, на самом деле имел целью не что иное, как продемонстрировать ее компетентность и установить между ней и