Коннемара - Николя Матье

ум сразу приходила свежая сдобная булочка только из печи. Вторая же более стройная, с тонкими губами и спиной в родинках, рисунок которых мальчик знал с закрытыми глазами. Они появлялись на пляже уже ближе к вечеру, после сиесты, шли неторопливо и долго не решались зайти в воду. Эти две мерзлячки неуверенно брызгались, мочили себе сзади плечи и шею, кривлялись. Ребята знали, что потом они лягут на солнце и будут курить, развязав верх купальника. И все, не признаваясь вслух, ждали момента, когда мелькнет голая грудь, и Кристоф вместе со всеми, сидя поодаль, болтая ногами и не сводя с девушек глаз. Паршиво, если приходится носить плавки, когда больше всего мечтаешь завести знакомство с двумя юными голландками.

Порой, в самую жару, Кристоф со всех ног несется домой. Мать дает ему ключи, но смотрит неодобрительно – знает она мальчишек. Его шлепки смешно клацают на ступеньках лестницы, по которой он буквально взлетает, быстро хватает с кухонной стойки номер журнала о звездах – там обязательно найдутся снимки голых красоток – и за пять минут справляется со своими делами в туалете. Все происходит быстро, но он может заниматься этим по три раза в день. Потом он чувствует себя жалким, да еще виноватым, вдруг это что-то вроде болезни. Но желание сильнее его.

Как-то раз с ним заговорила девушка из той славной банды волейболистов. Раньше он как-то не обращал на нее внимания. Брюнетка, ничего особенного, но топлес, с очень длинными волосами, в веснушках, жует резинку. Она садится на ограду рядом с ним и спрашивает, как его зовут. Откуда приехал. Он смотрит на нее искоса, не смея пялиться, но мало-помалу она кажется ему все менее невзрачной. Так он делает открытие, что ты начинаешь по-другому видеть человека, если он с тобой ласков. Она замечает, что он смотрит на ее груди, и спрашивает, чем это он занимается. А в глазах озорной блеск. Он отвечает: ничего. А она говорит, что ей все равно. Получается, ему можно.

– Тебе сколько лет?

– Четырнадцать, – соврал Кристоф.

– Ты уже был с девушкой?

Он покраснел. К счастью, из-за загара она ничего не замечает. Но он не понимает, в каком смысле, «был»? Где? И для чего? Она смеется, а потом объясняет.

Но вот уже вечереет, и, по мере того как жара спадает, можно видеть, как семьи складывают свои зонтики и собирают вещи. Дети, загорелые и полумертвые от усталости, еле волочат ноги, а из их сандаликов струится песок. Море обретает темный металлический оттенок. А рядом с ним эта девушка, так близко. Она немного подтрунивает над ним, а кончики ее грудей шоколадного оттенка поблескивают, так что слюнки текут. Она говорит ему: «Будь ты постарше…» Так Кристоф узнает, что может нравиться. Ну и ну, неплохая новость!

Но назавтра она даже не смотрит в его сторону. И хуже всего, что он так и не отважился спросить, как ее зовут.

Однажды на третьей неделе Жюльен угодил в полицию – пьяный вдрызг. Он мочился на чью-то стоящую на приколе лодку в порту Йера. Никакого криминала, но после этого семейный отдых превращается в исправительный лагерь. Отныне оба брата должны находиться в зоне слышимости, и Кристофа больше не отпускают одного к волейбольной площадке. Лежа на животе, он лишь издали наблюдает за игроками и все ищет глазами ту безымянную девушку, о которой думает не переставая.

– Чтобы сидел тут и не двигался, – велит мать. – Хватит, натворили дел на этот раз.

На обратном пути Кристофа накрывает невероятная тоска. Десять часов по автобану, все прут вперед, чтобы обогнать, в машине жарко, как в духовке, да еще отец смолит одну за одной, выставив локоть в окно. Сидя в очередной пробке, под Оранжем, потом под Веной, он осознает что-то важное. Этим летом он перестал быть ребенком, но еще не превратился во взрослого. В какой-то момент Маршали сворачивают с шоссе, чтобы устроить пикник. Кристоф чувствует себя как-то отчужденно, даже с братом, который, впрочем, и сам давно мыслями где-то далеко. Оказавшись дома, он тут же исчезает в своей комнате, даже не помогая разобрать чемоданы. Это был их последний отдых всей семьей.

* * *

Зато в августе Кристоф проводит три недели в спортивном лагере, где учится играть в гольф, занимается дзюдо, управляет учебным парусником «Оптимист» и играет в настолку «Клуэдо». Но, главное, заводит друзей, ровесников. Он рассказывает им о девушке с обнаженной грудью на пляже, что вызывает общее помешательство, и с него требуют подробности. Кристоф не отказывает, да еще присочиняет. Когда парни спрашивают, какова женская грудь на ощупь, он, хотя и сам понятия не имеет, дает им потрогать место между большим и указательным пальцем – прям вот такое ощущение, уверяет он. Те осторожно тянутся потрогать. И впрямь, нежно и мягко. И тогда каждый из мальчишек без малейшего опыта с серьезным видом сжимает пальцы в кулак и теребит плотное местечко. Интересно, а действительно похоже? Великая тайна. Кристоф замолкает. И вообще, настало время перекусить. Они садятся в круг на траву и набрасываются на куски хлеба с фруктовой пастилой. Чуть поодаль озеро, от которого несет тиной, и их доски, безнадежно ожидающие ветра.

А вообще, они целый день дурачатся, плавают, столовая ужасная, мужик, заведующий конюшней, верзила и грубиян, а вот девушки-вожатые – красотки. Не то что парни – те только и знают, что выпендриваться и кадрить девчонок, даже тех, кому еще нет шестнадцати.

Самое клевое в этой истории – что Кристоф подружился с Мириам, вожатой, которая ведет по утрам кружок танцев, а после обеда играет с ними в спокойные игры, соответственно, эти занятия он и выбирает на постоянной основе. Ближе к трем, когда солнце палит особенно нещадно, они небольшой компанией собираются в маленькой кабинке без дверей, с видом на озеро. Играют партию-другую в карты и разговаривают. Кристоф и Мириам сидят бок о бок, и он чувствует близость ее руки, их кожа будто притягивается, пусть даже ей семнадцать, а ему всего тринадцать. Она блондинка, еще по-детски пухленькая, со складочкой на шее и круглыми щечками, с немного крупноватой попкой в шортах из светлой ткани. Иногда, ради смеха, она может пощекотать его или чмокнуть. На следующий день после праздника пятнадцатого августа, когда температура подобралась к тридцати трем градусам, а озеро внизу совершенно застыло, больше напоминая лужу, во время игры в «Кемет» она вдруг садится ему на колени. Накануне она здорово перебрала вместе с другими вожатыми,