Коннемара - Николя Матье

И все же в этом доме жила любовь, однако какая-то неумелая, невысказанная, и отсутствие добрых слов окупалось щедрыми подарками. Раз уж Жерар надрывается по двенадцать часов в своем магазине, то может позволить себе раскошелиться. Так что в дни рождения, на Рождество и в отпуске они не скупятся. А еще они частенько ужинают в «Гондоле» – пиццерии, где считаются завсегдатаями, или в «Фартуке» – ресторанчике с видом на Мозель. Жюльену даже подарили квадроцикл. Что касается Сильви, она готова на что угодно ради счастья своих детей. Впрочем, за их успехами в учебе она следит спустя рукава.

– Я не допущу, чтобы ты скатился, как твой брат.

– Вот стукнет мне восемнадцать – и поминай как звали, – выдает тот самый брат.

Кристофу не нравится, когда Жюльен так говорит. Он даже представить боится, какова станет жизнь дома, когда брат съедет. Впрочем, лучше вообще об этом не думать. А для этого нет ничего лучше тренировок, когда несешься по катку, а еще ежевечерних отжиманий и упражнений на пресс в комнате. Он принимает позы перед зеркалом, чтобы увидеть, как растет мускулатура, но, несмотря на все усилия, прогресс очень медленный.

– Молодца, – говорит ему тренер-серб со своим убийственным акцентом. – Лет через сто тебе не будет равных.

Он вроде как подкалывает, но в его устах это комплимент.

Но здорово, что тренер устраивает эти короткие матчи в конце каждой тренировки. Играют восемь на восемь, три периода по три минуты, с внезапной сменой состава.

– Передачи, вот что главное.

И вот крики Лукича «Пас! Пас!» разносятся гулким эхом по крытой ледовой арене. Издали мальчишки похожи на карликов в доспехах, шайба мечется среди клюшек, слышатся глухие удары и лязг лезвий, рисующих черточки по льду. Как правило, больше всех забивает Мадани, но в чем он настоящий мастер, так это в слепых передачах, когда он посылает шайбу за спину, но она все равно попадает к игроку его команды.

– Он смотрит, куда бьет, – объясняет Жюльен. – Нужно всегда понимать, где остальные, даже те, кто вне поля зрения.

Этот совет Кристоф запомнит надолго.

Еще он обожает их с друзьями субботний ритуал, когда после обеда они вместе отправляются на каток. Особый мирок беспокойных подростков – девочки держатся вместе, мальчики кучкуются отдельно, – с их уникальной способностью сбиваться в одну большую стаю и вдруг разлетаться кто куда, как птицы перед грозой. Часто там проводили время и остальные домочадцы, просто для развлечения, и всегда чужие семьи казались счастливее, чем твоя собственная. Сценарий был неизменен. В шесть часов музыку вырубали и запускали заливочные машины, чтобы выровнять лед. И народ ждал, пока огромные драндулеты мотались туда-сюда по катку, оставляя за собой гладкие, словно вылизанные полосы. А потом наступала «минута скорости».

Этот дневной забег, в отличие от «медляков», был предназначен для самых опытных конькобежцев. Человек двадцать парней и несколько девушек выстраивались на старте, из динамиков раздавалось «На старт!», и все бросались вперед, наращивая скорость, на время позабыв о боли и опасности. Большинство были без перчаток и шапок, а самые безбашенные вообще в одних футболках. Каток тогда становился гигантской центрифугой, и был слышен лишь глухой скрежет коньков этого огромного вспарывающего лед хоровода, да иногда поощрительные возгласы зрителей.

Троица друзей садится в первых рядах, и каждый раз, когда мимо проносится толпа участников, они чувствуют плотную волну воздуха от слаженного движения множества людей, рожденный скоростью пьянящий воздушный вихрь. Но на счету каждая секунда, и вот вперед вырываются несколько лидеров, готовые локтями пробить дорогу к победе. Через шестьдесят секунд лишь один сорвет воображаемую финишную ленточку. Кристоф поглощен зрелищем. Слов нет, как ему хочется там оказаться.

* * *

Этим летом Кристоф проводит скучнейшие каникулы с родителями на полуострове Жьен. Жюльен вообще не хотел никуда ехать и старательно разъяснял свою позицию на протяжении семисот километров, отделявших Корнекур от места их идиллического отдыха. Принимая во внимание, что они совершили эту кругосветку в «Рено-25» без кондиционера, можно лучше понять, какой жестокий удар ждал Жюльена, когда он осознал, что ему придется делить комнату с младшим братом.

– К черту, я еду домой!

– Размечтался, – бросила Сильви Маршаль, откусывая персик.

Жерар вообще не отреагировал, настроенный расслабиться вопреки всему – что напрягало само по себе.

К счастью, вскоре каждый выработал для себя вполне приемлемый распорядок. Каждый день ранним утром братья вместе отправлялись плавать. А когда на пляж являлись родители – со скатертью, зонтиками и прочим барахлом, Жюльен сматывался. Никто точно не знал, чем он занимается, но Жерар решил: пусть шатается, где хочет. При условии, что он приходит к ужину и не ночует невесть где – остальное их не волнует. На пляже Кристоф только и ждет, когда отец закончит листать журнал L’Equipe, чтобы почитать самому. Спорт для него – словно безразмерный сериал, со своими героями, сюжетными поворотами и долгоиграющими интригами. В том году сборная Франции по регби выиграла «Большой шлем», Лендл победил на «Ролан Гаррос» и открытом чемпионате США, а Платини завершил карьеру. Кристоф читал и перечитывал статьи ежедневных выпусков, посвященные кумиру нации, напичканные достижениями и рекордами. Каждый номер приносил букет новых лиц и образцов для подражания. Что лучше, быть бешеным, как Сенна, или педантичным, как Прост? Перфекционистом, как Лендл, или панком вроде Макинроя? Кристоф больше склонялся к страсти и огню; рассудительность слишком напоминала ему родителей.

Кристоф провел много времени на море и уже завел приятелей среди местных, с которыми играет в футбол и тусуется на парковке до десяти вечера. Но куда больше ему нравится ошиваться у площадки для пляжного волейбола, где обретается компания взрослых парней, обитателей городка и заезжих туристов. Все они носят боксеры, и Кристофу стыдно показываться в своих плавках. Он пытался сказать об этом, но мать закрыла вопрос одной фразой: «Не на неделю моды приехал».

Сидя на низкой ограде, Кристоф часами смотрел на играющих. Парни были наглые, накачанные, подавали мяч со всей мочи, то и дело подлетали к сетке и после каждого гола давали друг другу пять. У них были обгорелые плечи, ослепительные улыбки, на шее бусы, как у серферов в Малибу. Но больше всего Кристофа интересовали девушки. Их круглые попки, высокие хвосты, которые мотались из стороны в сторону во время бега, их показное безразличие, когда они сидели по две-три на скалах, что спускались от дороги вниз. Некоторые даже загорали без лифчика. Особенно Кристоф приметил двух сестер-голландок. Та, что постарше, – с роскошной грудью и виляющими бедрами, так что на