Коннемара - Николя Матье

Он перехватил трубку, прижал к своему бедру, крепко взялся за рукоятку и, глядя прямо перед собой, нажал маленькую красную кнопку. Раздался оглушительный треск, и из трубы вылетел невидимый заряд, причем с совершенно неожиданной мощью.

– Да что это за хреновина?

– Пушка-картошка! – триумфально заявил Марко.

– Вот же придурки… – ответил Кристоф.

И, мигом позабыв о своих печалях, схватил самодельную пушку, чтобы попробовать самому. От унылых мыслей не осталось и следа.

– Засада в том, что каждый раз нужно вставлять новый газовый баллончик, – объяснил Грег.

– Это ты сварганил?

– Да, в интернете полно обучалок.

– Ну вы даете, дебилы.

Кристофа быстро ввели в курс: новая идея осенила их на прошлой неделе, после выдающихся стрельбищ с возлияниями. И вот сегодня часов с двух они накачивались пивом и пуляли во все стороны, чем и объяснялось их чудное настроение и военное облачение. Все вместе они запустили в вогезскую ночь еще с килограмм картошки, улюлюкая от восторга, как дети, и думать забыв, сколько электричества жрут обогреватели. Наконец настало затишье, Марко уменьшил звук в динамиках, а Кристоф улучил момент, чтобы показать новую майку своей команды.

– Охренеть!

Марко даже присвистнул.

– Красотень. Дай посмотреть.

Майка переходила из рук в руки. Друзья обсуждали цвет, ткань, дизайн рисунка. Грег даже завыл на Луну, изображая волка, чья морда украшала форму. Кристоф радовался происходящему, как ребенок, так что выпил второе пиво, потом все развивалось по накатанной, и он уговорил еще три банки. Ближе к полуночи все трое устроились в саду на стульях вокруг пластикового стола, и, положив на него локти, решили поговорить о серьезном. Головы у них отяжелели, стесняться было уже нечего, и тут открылось, что Грег находился в аховой ситуации.

Уже какое-то время он встречался с девушкой, с которой познакомился дома у своей матери – она ежедневно привозила готовую еду от одной благотворительной организации. Она была моложе Грега. Эта крашеная блондинка с крепкой попкой выполняла свою работу с неугасаемой энергией, что сразу и привлекло его внимание. Перед тем как отважиться на сближение, Грег довольно долго общался с ней чисто по-приятельски, грубовато и будто без задних мыслей, а оба друга всячески подталкивали его к действию. В общем, в течение нескольких недель Грег, когда мог, навещал мать именно в часы доставки, около десяти утра. Он даже взял себе ночные смены на заводе, чтобы освободить утренние часы. Поначалу их общение с Дженнифер Пиццато, именно так звали девушку, сводилось к небрежным приветствиям и дежурным любезностям. Девушка ставила вакуумные упаковки в холодильник, говоря при этом о матери Грега в третьем лице нарочито громким голосом: «Она хорошо спала? Она хорошо поела?» – что раздражало старушку, которая пока не оглохла, спасибо. Затем Дженнифер отправлялась по следующему адресу, быстро шагая в своих белых рибоках и покачивая внушительными бедрами. С балкона Грег наблюдал, как она усаживается в свой микроавтобус, чтобы колесить по городу и кормить других ослабевших старичков.

Но постепенно девушка оценила его знаки внимания, а возможно, ей прозрачно намекнула мамаша Грега. Как бы то ни было, она стала говорить потише, а краситься с большим старанием. Грег пригласил ее на кофе. Пока мать смотрела телеигру по второму каналу, они довольно долго просидели друг напротив друга в их крохотной кухне на пятом этаже, помешивая ложечками напиток в старомодных фаянсовых чашках. Из несоразмерно высокого окна струился солнечный свет, а на карнизе гадили и миловались голуби. Весной в одном из гнезд появилось три яйца. В тот день, когда вылупились птенцы, Грег наконец решился.

Вплоть до этого момента его любовная жизнь была довольно скудной. Время от времени он ходил на дискачи или посещал чайные посиделки с танцами в надежде закадрить не слишком разборчивую особу лет пятидесяти. И на этом, пожалуй, все. Тогда как с Дженнифер он впервые в жизни – а ведь ему было уже за сорок – приобщился к «культурным» ухаживаниям по всем правилам: походы в кино, завтраки в постель, знакомство с родственниками и прочая нервотрепка. Он попытался даже приструнить Биляля, отпрыска Джен от первого брака – как бы на правах старшего брата в чужой песочнице. Но пацан в свои тринадцать уже вымахал до метра шестидесяти и повидал на его месте многих. «Отвали, ты мне не отец», – бросил он; на том и порешили. Так или иначе, Дженнифер и Грег потихоньку причалили к тихой гавани: ужины в ресторанчиках и спокойные вечера у телека. Ниточки их совместной жизни переплетались все теснее, да и в койке, видно, все шло как надо, хотя Грег, обычно любивший потрепаться на эту тему и приукрасить свои подвиги, на этот раз помалкивал – и это был определенный знак. Так что в целом все шло неплохо, и никто не поднимал деликатных тем вроде брака, совместной жизни, отпуска, общего счета в банке.

И вдруг, как выяснилось несколько дней назад, Джен залетела.

В первый момент, по телефону, Грег даже не нашелся, что ей сказать. «Знаю, дерьмовая история, – заметила девушка. – Но что делать-то будем?» У него в голове не было ни единой мысли. Точнее, больше всего ему сейчас хотелось взять ноги в руки и умчаться на всех парах по шоссе 66 с фальшивым паспортом. На следующий день он зашел к ней, выпил пива, даже не присев, холодный, как айсберг, совсем чужой. Джен все понимала. Она была из тех женщин, которые приучены к этому – терпеть приступы гнева и трусости, тащить на горбу детей, ухаживать за стариками, получать гроши, приговаривая: «Ну что ж». Это передается от матери к дочери.

– А ты-то сама чего хочешь? – все-таки выдавил из себя Грег.

– Не знаю.

Ответ, очевидно, намекал, что она не намерена избавляться от будущего, затаившегося у нее внутри.

Отец Биляля давным-давно испарился, и ей пришлось натерпеться, когда она устроилась на ненормированный рабочий день, чтобы поднимать сына, а он был трудный ребенок. Но она сохраняла бодрость и упорство, всегда улыбчивая и не терявшая надежду найти спутника жизни – другого сценария она не знала. Впрочем, в этом отношении у нее не было особых претензий, а в отношении любви – иллюзий. Она уже думать забыла про любовь с первого взгляда, испепеляющую страсть, бабочек в животе и потеющие ладони. За это пусть отвечают Голливуд и книжки в розовых обложках. В тридцать два года Дженнифер уже не мечтала о принце.

Бывали в ее жизни и скромные парни, и работяги-чернорабочие, курившие травку, и рабы игровой приставки, и