Поезда туда не идут - Фёдор Ермолаевич Чирва

— Ты?

— Конечно, я! — рассмеялся он. — Разве не меня ждала?

— Боже мой, что за вопрос!

— Я не думал тебя сегодня встретить, — признался он.

— Только что приехала, час назад, не больше, — все еще взволнованно сказала она. — Пойдем домой.

— Ты не хочешь полчаса побродить? Какой чудный вечер!

— Я устала с дороги.

Она слишком поспешно подтолкнула его в спину, вошла следом, захлопнула за собой калитку, словно боясь, что кто-то увидит ее с мужем. Кондрашов истолковал это по-своему: «Соскучилась жена!»

Мать тоже встретила его настороженно. Спросила, когда приехал, поглядывая то на него, то на дочь. Крикнула во двор отцу, что вернулся Володя. Похоже было, что его сегодня не ждали. Но Майя враз рассеяла сомнение: с криком бросилась на руки, прижалась щекой к щеке:

— Где ты был?

— Далеко отсюда!

— Там? — показала рукой.

— Нет, там, — смеясь, показал в другую сторону.

— А что там?

— Степь.

— Красная?

— Почему красная? Зеленая степь.

— А у нас в детсадике все красное! И зеленое есть. И синее. Пойдешь со мной завтра на утренник? Нам подарки дадут!

— Не знаю. Завтра у меня дела будут. Мама с тобой пойдет.

— Мама сказала, ты пойдешь!

Саша переоделась, подошла к ним в домашнем халате. Только сейчас он увидел: жена сделала укладку волос и маникюр.

— Ты правда был в степи? — спросила она.

— Да. С Ильясом ездил.

— Зачем?

— Да позвал с собою. У него там строительный участок.

— Не работу ли предложил?

Кондрашов не собирался рассказывать о стройучастке, о самой степи, тем более о том, что Ильяс звал. К чему, если он не думал туда ехать! Но получилось, что вынужден был рассказать, как бы в оправдание потраченного дня. Саша слушала внимательно.

— И как ты решил? — спросила.

— Мы всегда решаем с тобой вместе!

— Но работать тебе, твое главное слово.

— А мое? — вмешалась Майя.

— Наше с тобой главное слово, — поддержал ее Кондрашов. — Как мы решим, так и будет.

— Давай поедем, — согласилась Майя.

— Иди к бабушке, — Саша хотела отправить ее на кухню. — Мы поговорим с папой. Тебе ни к чему наш разговор.

Вошел отец, снял пиджак. Поздоровался с Кондрашовым. Что-то хотел сказать, Саша, предупредила разговор:

— Володе предлагают принять строительный участок, папа!

— Что же, это хорошо! — ответил отец.

— Только далеко от города. Сколько километров, Володя?

— Двести с лишним.

— Ну и что? — сказал отец. — Что такое двести километров в наше время? Принимай, нечего и думать!

— Похожу по городу, посмотрю, не найдется ли место, — нерешительно заговорил Кондрашов. — Потом…

— А чего ноги бить? — возразил отец. — Дают — бери, бьют — беги!

За ужином почти весь разговор кружился вокруг новой работы Кондрашова. Мать расспрашивала о жилье, отца заинтересовали старые курганы, хотя в истории и археологии он разбирался, как слепой в улицах незнакомого города. Майю больше всего привлекали степь и черепахи Она готова была отправиться с отцом хоть сейчас.

Рассказывая об участке, Кондрашов чувствовал себя обманщиком. Ильяс лишь предложил ему работу и предложил между общим разговором.

Пусть всерьез, но Ильяс только главный инженер, над ним есть управляющий трестом. На участок нужен опытный строитель, желательно коммунист. Может ли исключенный из партии быть начальником участка? Как технический исполнитель — да. Но как главный руководитель, как воспитатель, проводник мыслей и забот партии — нет. Не потому, что он стал отверженным, перестал понимать дела и задачи партии, ушел в сторону с ее дороги. Пусть он останется до конца дней своих коммунистом, сердцем чувствуя и понимая великую роль партии, свою принадлежность к ней. Но каждый рабочий при удобном случае может сказать: «Вот ты толкуешь нам о сознательности, о партийных планах, о строительстве коммунизма. А сам-то вылетел из партии! Где же твоя сознательность? Учить проще простого, да надо бы самому быть почище, чтоб пример давать». Что ответить на это? Не твое, мол, дело? Я — начальник?.. Или скрывать свое прошлое? Кто-то все равно узнает! Хуже будет.

Об этом он и хотел говорить после ужина с женой. Но как-то все устали, быстро легли спать, и разговор не состоялся.

«Может, и к лучшему, — подумал Кондрашов. — Пусть потом думают, что я сам отказался от участка, когда устроюсь к Абрамовичу или еще куда».

18

— Значит, вкратце так, — Ильяс нагнулся над планом, разостланным на столе. Повел карандашом: — Это шоссе, из города в райцентр. Здесь мы свернули на проселочную дорогу. Много черепах, помнишь? Ясно. Подъехали к палаткам и вагончику, вот сюда. Кстати, шоссе лежит с юга на север. Зимние ветры северо-восточные. Для справки. Так вот, подъехали. Река называется Елес. Что обозначает название — не знаю. На месте строительства она, как видишь, течет тоже с юга на север, параллельно шоссе. Потом и вверху и внизу несколько отходит на восток. Вот здесь, вверху, брод. Вот твои курганы, ясно? — Карандаш скользнул вниз: — Это первая котловина будущего водохранилища, это вторая, в которой, как ты сказал, есть родники, в чем я основательно сомневаюсь…

Кондрашов молча слушал. Шоссе, дорога, палатки, река — это он видел, карта лишь уточняет виденное, расставляет в пространстве все по местам.

— Главное, как ты знаешь, водохранилище, — продолжал Ильяс. — Вот здесь, в первой котловине и во второй, — обвел карандашом. — При заполнении до проектной отметки водохранилище вберет в себя и русло реки и вот эту низину, до самого брода. Ясно? Следовательно, все гидросооружения подчинены водохранилищу. В этом месте, прямо против палаток, — центральный створ и аварийный водосброс. Бетон и железобетон. Работы выполнены на двадцать процентов. От створа идет дамба: общая длина километр двести метров. При плане девятьсот два метра, но на этом участке, по гребню между двумя впадинами, двести пятьдесят два метра усиленной дамбы.

Кондрашову не верилось, что он уже начальник этого участка. Все произошло быстро. Утром он пошел к Абрамовичу. Оказалось, Абрамович уехал на курорт. С заместителем говорить не стал, не знал его. Поехал к Воронову. И того не было. Встретил Кашкина, из управления монтажных работ. Узнал, что старый друг Кондрашова Павленко уехал на Украину, а Костюков перешел в проектное бюро. Работы у Кашкина не было. Без толку проходив до обеда, он зашел к Ильясу. Может, он не зашел бы к нему, переждал праздник, нашел бы что в городе, если б утром снова не возник разговор с женой.

— Ты серьезно вчера говорил о строительном участке? — спросила она.

— Да, Ильяс мне предложил поехать туда, — ответил он.

— И что ты решил?

— Пожалуй, устроюсь в городе.

— Прорабом, в лучшем случае?