Банджо. Роман без сюжета - Клод Маккей

«Пять долларов по сорок франков каждый – и разделить на всех, – прикидывал он. – Это, значит, получается по двадцать пять франков ребятам – и пятьдесят тому черномазому везунчику, который провернул весь трюк».

Доставив газеты куда следовало, он снова сел на трамвай и сошел возле кафе на набережной д’Аренк, где ждали его остальные. Ирландца с ними не было. Тому тоже подфартило с каким-то пассажиром, который хотел, чтоб ему показали quartier reserve[43].

Ребята осушили уже несколько бутылок вина, и еще до появления Банджо Рэй расплатился.

– А с какого это тебе вся слава? – возмутился Банджо. – Сам знаешь, что на этой неделе я в команде лучший работник, стреляю в яблочко, да не просто, а в то, что на голове, – и ни разу не промахнулся.

Он раздал парням по двадцать пять франков. Делить добычу на всех было у пляжной компании в обычае. Неважно, какую часть улова удачливый плут сберегал про себя, – главное, чтобы укреплял товарищеский дух, поделившись остальным с шайкой. Парни проголодались, и, покончив с дележом, Банджо заказал чего-нибудь поесть. На еду набросились с таким воодушевлением и такой скоростью, что у хозяина вышел весь хлеб и пришлось послать за свежим. Бок о бок были поставлены два длинных зеленых стола, ломившихся от сэндвичей с ветчиной и с сосисками, бутылок с красным вином, стаканов, полных и полупустых.

– Нема боле т’кова м’ста как енто, – сказал Мальти. – Где б такие прыл’чные х’рчи были. Где те ‘що ентакую кр’соту сделают из к’ска мяса да ‘з щеп’тки ‘вощей! Разве шо д’ма у меня, где я р’дился.

– Не начинай только про эту якобы домашнюю жратву на ваших обезьяньих островах, – вмешался Банджо. – Готовить как во Франции – вот так чтоб душа пела – умеют только черные у нас на Юге.

– Шо б ты зн’л да про Вест-Индию, чув’к, – откликнулся Мальти. – М’мка те б сг’товила г’ршочек рису с горошком, да з’правила б л’мтиками солонинки, тута ты б ‘наче з’пел-то на Юге своем, там т’лько жопу и м’розить!

– Чепуха! Рис – корм для какого-нибудь китаезы, который на заработки приехал, – сказал Банджо. – Я на рис и не посмотрю, разве что для разнообразия захочется китайского хлебова. Да весь рис с горошком на свете я отдам за тарелку с кукурузными лепешками и курочкой.

– Кук’рузные л’пешки, – фыркнул Мальти. – Енотов черножопых, что ль, к’рмить?

– Вот-вот, сам себя послушай, – воскликнул Лопух. – А как бы хорошо, если бы вы все говорили не «кукурузные лепешки», а «кукурузный хлеб»! «Кукурузная лепешка» – это так по-ниггерски!

– Мама их звала кукурузными лепешками, – сказал Банджо. – Остальное меня не колышет.

– Ск’жу я вам, – продолжил Мальти. – ‘здил я как-то на Юг, был в С’ванне и в Чарльст’не и жр’л ‘сякую не то чтоб г’венную еду, л’пешку енту вашу кук’рузную тоже, ну дык ‘на ни в какое, блин, ср’внение нейдет с нашей б’нановой л’пешкой.

– Банановой чего-чего? – воскликнул Банджо. – Ты хочешь сказать – банановыми оладьями.

– Да не ‘ладьями, пр’ятель, – засмеялся Мальти. – Б’нановые ‘ладьи ‘з спел’го б’нана г’товят. А я те т’лкую про б’нановые л’пешки, там ты з’леный б’нан трешь с к’косом, спец’ями, сах’ром и зап’каешь енто всё в б’нановом листе. Во всём б’лом свете н’чего вк’снее не едал. Тоже самая шо ни на ‘сть черная жр’тва. У б’лого на ст’ле ни в жисть не ‘видите.

– Я ел, – сказал Рэй. – И вправду божественная штука.

– Ки-я! – вскричал Мальти, торжествуя. – На Г’ити едал?

– Само собой. И на Ямайке едал. Я в детстве два года там прожил. У нас была там небольшая революция, и на Ямайку как раз сослали свергнутого президента вместе с приближенными. Мой отец был один из них – так я там и оказался.

– Вы ‘се не д’ете мне ск’зать то, что я с с’мого н’чала п’таюсь ск’зать, – заявил Мальти. – Что ‘ранцузы на к’хне кор’ли, но вот с хл’бом у йих полная жопа.

– А мне нравится французский хлеб, – не согласился Лопух. – У меня зубы будь здоров.

– У м’ня тоже, ж’лторот ты наш, – сказал Мальти. – Но для с’ндвичей ‘ранцузский хл’б не г’дится.

– Как по мне, он вообще ни для чего не годится, – сказал Белочка. – Всё равно что запаршивленный сутенер в Канаве – одна корка и никакой начинки.

Острота Белочки вызвала взрыв хохота и побудила Банджо выступить с обличением канавных сутенеров:

– Да что это белое канавное отребье знает о жизни на широкую ногу – такой, как у нас дома? – заявил Банджо. – Да они даже переодеться не в состоянии, если им девки не дадут во что! Поесть по-человечески они не могут! Но, скажу я вам, человеку, который готов удавиться за три франка, штаны и не полагаются. Да я за всю свою жизнь не видал сразу столько шелудивых сопляков. А дома тот, кто промышляет этим делом, каждый раз должен показывать себя мужчиной. Вышагивает, как павлин, грудь колесом. Мол, не твое собачье дело, чем я занимаюсь. Знавал я в Гарлеме одного парнягу по имени Джерко. Эге-гей! Вот это был талантище. Помню, как-то вечером завис я в гарлемской закусочной с какими-то белыми ребятами. Они такие халявщики были, на одном пиве держались. Тогда мадам посылает за Джерко, и стоило только появиться этому ниггеру – с этих белых жмотов сон как рукой сняло. Пианист тоже чуть живой был. Так Джерко его тронул только – и уже пианино выдает настоящий блюз, рыдает-заходится. Он заказал виски, заказал вино. За считаные минуты управился – и белых жмотов, и всё заведение по правильным рельсам пустил. А под столом спала собачонка. Джерко разбудил ее и велел мадам ее покормить. И когда собачонка наелась, то принялась танцевать. Так были изобретены танцы с собаками!

На этот раз парни зашлись таким громогласным хохотом, что от него содрогнулось всё кафе, а бутылка опрокинулась, вместе со стаканом полетела на пол, и всё это разбилось вдребезги. Хозяйка крикнула: «Attention!»[44] – и вышла из-за стойки, чтобы собрать осколки. Банджо предложил заплатить, но она только отмахнулась. Она и сама смеялась, хотя не понимала, над чем смеются они.

После сэндвичей Белочкин китайский пирог пришелся как нельзя кстати. Разделавшись с ним, парни вышли из кафе и мимо доков двинулись к Жольет. Для послеобеденного спанья на волнорезе было уже поздновато. Поэтому они просто брели врассыпную, разглядывая корабли. На приколе возле строящегося бетонного склада в американском духе появилось новое итальянское судно – весьма изящное.

Парни остановились полюбоваться им и поглазеть на стройку. Чуть дальше по набережной они заметили белого мальчишку с впалыми щеками – тот мочил под струей из гидранта большой кусок хлеба, до того черствый, что иначе его было бы невозможно есть.

– Гляньте