Огни в Снежном - Николай Васильевич Угловский

нового года. За минувший год она поднялась ещё на ступень выше и впредь будет подниматься вдвое, втрое быстрее, чтобы при коммунизме довелось пожить не только тем, кому сейчас восемнадцать, а и тем, кому перевалило за пятьдесят. Да, это уже не просто мечта, товарищи! — Пелевин вышел на самый край сцены, с увлечением и гордостью продолжал: — Радостно говорить о нашей жизни, друзья. Коммунизм рождается не только на берегах Волги и Днепра. Он незаметно, но ощутимо входит в наш быт. Наш лес является таким же вкладом в строительство коммунизма, как, допустим, новороссийский цемент, составляющий основу бетона. Посмотрим, как же мы выполняем производственные задания, задания нашей Родины…

В зале зашевелились. Зиночка что-то торопливо зашептала на ухо Жене Милютиной; та недоверчиво усмехнулась и покачала головой. Куканов и Володя молча переглянулись, как бы давая понять, что им хорошо известно, о чём дальше пойдёт речь. Механик Фалевский, скрестив на груди руки, неотрывно смотрел на Пелевина, боясь пропустить хоть одно слово. Дернов, оглянувшись по сторонам, поспешно ослабил туго завязанный галстук. Теребов, склонив на бок голову, лениво подравнивал перочинным ножичком ногти.

— На прошлых собраниях мы говорили только о недостатках, — переменив тон, сказал Пелевин. — Тем приятнее отметить, что за истекшую неделю ваш участок тоже поднялся на ступеньку выше. Что помогло вам подняться? Во-первых, более чёткая организация труда в бригадах, во-вторых, применение нового способа трелёвки, позволившего перенести обрубку сучьев на верхний склад; в-третьих, устранение ряда недостатков, с которыми раньше мирились, считая их неизбежными. Теперь, кажется, Куканов уже не жалуется на то, что плохо расчищены волоки, а прицепщикам нехватает чокеров. Улучшилась трудовая дисциплина, повысилось чувство ответственности каждого рабочего за успех мастерского участка в целом. И всё-таки, товарищи, участок работает не в полную силу. Почему? — Пелевин обвёл взглядом зал, коротко улыбнулся. — Знаю, вы можете мне ответить: потому, что у Дернова вышел из строя трактор, что Кочергин не всегда выполняет норму, что обрубщики не успевают в срок обработать хлысты, что, наконец, платформы подаются не по графику, а погрузка не механизирована… Всё это верно, товарищи. Но не верно будет, если мы начнём и завтра, как это делали вчера, браться за устранение всех этих недостатков в порядке очерёдности. Мы должны совершить новый крутой поворот, начало которому уже положено. Это трелёвка с кронами. Уже сейчас, наверно, каждый из вас, будь то раскряжёвщик или обрубщик, почувствовал, что работать надо как-то иначе, по-новому. Ведь тому же Дернову, например, нельзя будет оправдывать собственную неразворотливость тем, что плохо работают сучкорубы. Наоборот, теперь не он, а сучкорубы станут его торопить, и можно не сомневаться, что если они будут торопить его как следует — Дернов скоро догонит Куканова…

Зиночка, не сдержавшись, прыснула и тотчас же испуганно оглянулась, зажав рот ладонью. На неё негодующе зашикали. Теребов, привстав, поискал глазами спрятавшегося за спины Дернова. Куканов сидел неподвижно, наморщив в раздумье смуглый лоб.

— Так вот, товарищи, если вы не только почувствовали, но и задумались над тем, как нам перестроить всю работу по-новому, то можно быть уверенным, что все узкие места в короткий срок будут ликвидированы. Слово за вами.

Пелевин сознательно ограничился этим коротким выступлением, как бы предоставляя самим рабочим вести дальнейший разговор. Когда он умолк, Устинова взглянула на него с плохо скрытым недоумением. Он ободряюще кивнул ей, но на душе у него стало неспокойно. «Может, и вправду следовало отругать Дернова, покритиковать других и подробно разъяснить, что нужно теперь каждому делать?» — пронеслось в голове.

Сергей Павлович выжидающе посмотрел в зал и сразу же встретился с горячим взглядом Куканова. Не успел Куканов поднять руку, как Пелевин обрадованно произнёс:

— Давай, Фёдор, выходи на сцену.

— Можно и на сцену, — с готовностью ответил Куканов.

У стола Куканов чётко повернулся и почти сердито заговорил:

— Понятно, почему товарищ технорук упомянул Дернова. Но тут не только о Дернове речь. Нынче всем нам совестно по-старому работать. Особенно трактористам. Тут думать и думать надо, как организовать дело. Время, сами знаете, горячее, каждая минута на счету. А у нас, ежели подсчитать, техника только на семьдесят процентов используется. Верно, сегодня мы дали сто семьдесят кубов. Но это, я скажу, явление временное. Не можем мы твёрдо поручиться, что завтра столько же дадим. Это, между прочим, наглядно можно подтвердить. Кочергин! — обратился Куканов в зал. — Скажи-ка, сколько ты думаешь завтра вывезти?

Кочергин, не ожидавший вопроса, удивлённо посмотрел на соседей, но, не встретив сочувствия, бойко ответил:

— Откуда я знаю? Что я заранее буду обещать?

— Видали? — сказал Куканов. — Сегодня он сорок кубометров осилил, а завтра, дескать, что бог даст.

— Да как я заранее могу сказать? — возмутился Кочергин. — А ежели завтра мороз в тридцать градусов? Трактор — это вам не топор, ему особые условия требуются.

— Допустим, — согласился Куканов. — Но мы-то с тобой в одинаковых условиях работаем?

— Ого! Сравнил свой трактор с моим! — засмеялся Кочергин, пытаясь хоть чем-нибудь уязвить невозмутимого Куканова. — Тебе, брат, сам главный инженер машину прямо с платформы вручил, а на моей, может, ещё до меня лес возили.

— Ладно, спорить не стану, — решительно тряхнул головой Куканов. — С завтрашнего дня, Кочергин, я сяду на твой трактор, а ты бери мой. Я знаю твою машину, повозиться с ней придётся порядочно, да уж это моё дело. Сколько ты берёшься вывезти на моём тракторе?

— Ну, ей-богу, как я могу заранее сказать? — растерянно пробормотал Кочергин. — Во всяком случае, норму, конечно, вывезу.

— А я на твоём берусь ежедневно по шестидесяти кубов возить. Только давай договоримся сразу: соревноваться, так соревноваться. Чтобы никаких отговорок, понял? А условия я ставлю такие… — Куканов говорил всё так же напористо, будто по книге читал. — Берусь на бывшем твоём тракторе проработать без капитального ремонта три тысячи моточасов и вывезти до конца сезона пять тысяч кубометров. Согласен на такие условия?

На скамейках зашумели. Теребов насмешливо свистнул: «Ну и загнул!..». Зиночка захлопала в ладоши, и на неё никто не зашикал. Кочергин, ошарашенный неожиданным поворотом дела, а особенно цифрами, прикидывал в уме, как быть. Соседи — раскряжёвщик Чердынкин и штабелёвщик Зверков — возбуждённо подталкивали Кочергина локтями.

Отступать было поздно. Уязвлённая гордость заставила Кочергина подняться.

— Ладно, можете записать: вызов принят. — И тотчас с облегчением сел.

Куканов даже не улыбнулся.

— Дело это серьёзное, Ваня, — дружески строго сказал он. — Как ты думаешь практически обеспечить бесперебойную работу машины?

Кочергин нервно пожал плечами, с места ответил:

— Известно, ухаживать за ней придётся лучше прежнего.

— Правильно. Я считаю, что мы должны своими силами производить планово-предупредительный ремонт. Иначе всякие непредвиденные ремонты