Огни в Снежном - Николай Васильевич Угловский

линии, тем более, что ей никто не мешал в эти дни хозяйствовать самостоятельно. Разгулов на делянке не появлялся, а Пелевин целыми сутками пропадал у Панкратова. Сергей Павлович и на квартиру к ней перестал заходить, отговариваясь занятостью. Сперва Надя не знала, что и думать, потом решила, что Пелевину, вероятно, просто скучно с ней, поэтому он и избегает встреч.

Прежде всего, Надя задумала коренным образом перестроить верхний склад. Предстояло сделать вторую площадку по совершенно новой схеме, проложить сортировочную колею, расчистить волок и разъезды, приспособить место для обрубки и сжигания сучьев. Для этого требовались подсобные рабочие. Явившись как-то с очередным рапортом к Разгулову, Надя решилась обратиться к нему за помощью. К Пелевину она не хотела обращаться, боясь, что он поймёт её просьбу в совершенно другом смысле.

Григорий Александрович относился теперь к Устиновой с подчёркнутой сдержанностью. Приказ о выговоре ей он всё-таки написал, но так и оставил лежать в столе. О нём знал лишь один Пелевин. К тому же Устинова день ото дня увеличивала выработку, и Разгулов вспоминая свою стычку с ней, постепенно проникался уважением к молодому мастеру.

Он только что вернулся из мастерской, где осматривал отремонтированные лебёдки. Обращение Устиновой удивило Разгулова:

— Подсобников, вы сказали? Да у меня их нет. Какие были, те работают у Панкратова.

— Как же так? — не сдержавшись, резко проговорила она. — Мне нужно срочно строить вторую площадку, иначе мы будем без конца топтаться на одном месте.

Григорий Александрович положил на стол испачканные ржавчиной руки, устало, с неожиданной теплотой в голосе произнёс:

— Да, топтаться вам на одном месте нельзя… Знаете что? Я дам вам совет: обратитесь к комсомольцам. Как вы не догадались об этом сами?

— Я догадалась, — краснея, сказала Устинова. — Но не могу же я снимать людей с основных работ.

— А вы поговорите с Фалевским, с ребятами, наверняка что-нибудь придумаете. Действуйте.

Устинова быстро вышла, крепко сжав губы. А назавтра, за час до конца смены, к Наде подошла Женя Милютина:

— Надежда Николаевна, что же со второй площадкой будет? Это правда, что нам подсобников не дадут? Почему же Панкратову дали?

— Видишь ли, Панкратов переходит на двусменную работу, ему подсобники нужнее, чем нам… — Надя не знала, говорить ли ей о совете Разгулова, но Женя перебила нетерпеливо:

— Панкратов переходит, а мы будем ждать?

В её голосе послышался нескрываемый упрёк, и Устинова, неожиданно для себя, твёрдо ответила:

— Нет, зачем же? Начнём своими силами строить площадку. Пожалуйста, передай ребятам, чтобы собрались после работы здесь. А я предупрежу остальных.

Надо было видеть просиявшее лицо Жени! Кажется, она Устинову только потому не расцеловала, что торопилась всех оповестить о предстоящем субботнике.

— Федя! — задорно крикнула она сидевшему в кабине Куканову. — Скажи там ребятам, что остаёмся сегодня в лесу на весь вечер… Ну да, я говорила с мастером, она не возражает.

«Похоже, что они уже обсудили этот вопрос, — подумала Надя. — А я-то не знала, что делать!».

Площадку сооружали все. Надя работала наравне со всеми, и никогда ещё физический труд не казался ей таким приятным, как в этот раз. За вечер она узнала своих рабочих, особенно молодёжь, больше и ближе, чем за все предыдущие дни, и это радовало её сильнее всего.

Не меньшим событием оказался первый выезд Дернова на отремонтированном тракторе. В это утро на потоке не было равнодушных. Ещё бы! Все четыре машины были на ходу! Люди столпились на эстакаде, и как только на магистральном волоке показался трактор Куканова, многие бросились в гараж — узнать, почему задерживаются Четвериков, Кочергин и Дернов. Зиночка Ветрова бурей ворвалась в гараж.

— Вы что же, уснули здесь? Федя уже на пасеке, а они…

— Но, но, замолчи, чего орешь? — перебил её Кочергин, садясь за руль. — Брысь с дороги, пока гусеницей не зацепил.

Загудел мотор, и Зиночка, вместо того, чтобы обидеться, почти ласково отозвалась:

— Давай, давай, Ваня, жми на все педали!

Она перепрыгнула через груду железных деталей и очутилась в другом отделении гаража, возле Дернова. Тот, предупреждая её вопрос, поспешно закрыл капот.

— Ты что прибежала? Своего дела нет? Без тебя тут не обойдутся?

— А вот я погляжу, обойдёшься или нет, — невозмутимо сказала Зиночка. — Может, помочь придётся. Трактор-то пока стоит.

Дернов сбил на затылок шапку и лихо вскочил в кабину.

Зиночка распахнула двери и, словно регулировщица, показала Дернову путь. И когда Дернов, самодовольно поглядывая сверху на Зиночку, проехал мимо, она вприпрыжку помчалась за ним.

Устинова попросила Куканова проследить, как Четвериков и Дернов будут формировать воз. Куканов молча кивнул и пошёл навстречу запоздавшим товарищам. Надя невольно позавидовала его спокойствию: как всегда, серьёзен, скуп на слова и жесты, только глаза улыбаются попрежнему.

Дернов осторожно сворачивает на пасеку. Куканов, пятясь, сигналит ему руками. Устинова идёт следом, мысленно отмечая каждый неловкий рывок трактора. Всё-таки у Дернова ещё не совсем твёрдая рука: пасечный волок расчищен на совесть, а машина то и дело сбивается с колеи. Куканов, тот проехал бы, как по ниточке.

Наконец, трактор останавливается. Помощник Дернова подходит к сваленным деревьям с тяжёлой связкой чокеров. Куканов разматывает за ним лебёдочный трос. Дернов опускает опорный щит и, недовольный присутствием мастера, с преувеличенной заботливостью осматривает мотор. Устинова помогает чокеровщику зацеплять хлысты, верхушки которых предварительно очищены от мелких сучьев.

— Осторожно, Виктор, — предупреждающе поднимает Куканов руку, когда конец лебёдочного троса проделся в проушины чокеров, охватив петлей разбросанные хлысты.

Два-три оборота барабана — и деревья начинают шевелиться, хвоя на них вздрагивает, нижние сучья доотказа сгибаются, поддерживая ствол на весу. Ещё несколько оборотов — и стволы, подчиняясь силе машины, собираются плотнее, образуя пачку. На мгновение Дернов выключает лебёдку, как бы давая ей отдохнуть перед последним усилием.

Когда вершины легли на коник трактора, Дернов поставил лебёдку на тормоз и вытер со лба пот, хотя на дворе не меньше двадцати градусов мороза. Ну и воз! Неочищенные хлысты, словно огромные рыбины с непомерно длинными плавниками, нелепо растопырили сучья во все стороны. Они так переплелись между собой, что не сразу определишь, сколько тут кубометров, — может всего три, а может и восемь. Как их протащить по узкому волоку?

Куканов подходит к Дернову, негромко говорит:

— Трогай не спеша, без рывков. В случае, если воз зацепится, на рожон не лезь. Сними лебёдку с тормоза, отведи трактор метров на десять-пятнадцать и подтягивай деревья тросом. Гляди за возом внимательнее…

Устинова сочла излишним давать дополнительные советы. Застучал мотор, трактор плавно двинулся вперёд.

— Теперь к Четверикову? — спросил Куканов, весело взглянув на мастера.

— Да, посмотрим, как у