Восемь режимов гирлянды - Светлана Каминская

– Пусти, Клим, – прошептала она, и его губы накрыли ее рот, заставляя замолчать.

В груди словно сверкнула молния, тело пронзило током. Глаза закрылись, куртка выпала из руки. В голове билось набатом «нет-нет-нет», и Тоша уперлась руками Климу в грудь, желая оттолкнуть, но они словно не послушались – обвились вокруг его шеи, по-хозяйски зарывшись пальцами в каштановые волосы.

Его ладони скользнули ей на талию, опаляя кожу через слои одежды. Никогда еще Тоше не казалось нечто такое неправильное, как поцелуй с врагом детства, с женатым мужчиной, с отцом чужих детей, таким… правильным.

Как же давно она не целовалась. Да и все прошлые поцелуи с другими парнями ни в какое сравнение не шли с этим, одним единственным. Тогда она целовалась, потому что боялась опоздать, не поспеть за другими девчонками.

А сейчас она уже опоздала.

Стало жарко. Тоше казалось, она вдыхает жидкий огонь. Но стоило Климу чуть отстраниться, как ночной ветер хлестким ударом освежил лицо.

Она с опаской взглянула на его полураскрытые губы, блестящие в темноте глаза. Его грудь тяжело вздымалась.

– Прости, – хрипло сказал он, и это единственное слово отрезвило Тошу лучше любой пощечины.

Единственный способ не сгореть изнутри – сделать следующий шаг, заступиться, наконец, за себя. Снять чайник с огня.

Она прочистила горло, отошла назад. На этот раз он не удержал ее, не притянул обратно, а лишь смотрел, как она спиной двигается к «Москвичу».

– Знаешь, – Тоше хотелось сказать что-то колкое, чтобы он не думал, будто это был лучший поцелуй в ее жизни. – В следующий раз, когда надумаешь кого-то целовать, почисти зубы. Окурки на вкус не очень.

Она развернулась, молясь, чтобы с первого раза попасть дрожащей рукой в замочную скважину на водительской двери. Лживые слова так и жгли язык, но Тоша не готова была признаться даже самой себе, что от запаха Клима – этой вечной арбузной жвачки с примесью табака и шоколада – у нее подкашивались колени.

Она завела мотор, пристегнулась и рванула вперед, поглядывая на стремительно удаляющийся силуэт в зеркале заднего вида, освещенный фарами «Форда».

На следующий день Тоша, как и обещала, сидела на краешке койки в палате брата, смотрела, как он уплетает суп, и гладила его по здоровой руке.

– Прости меня, Мур. Дурацкие колодки, надо было сразу купить их!

– Брось, Тоха, – успокаивал он ее в ответ. – Погода была ужасная, не думаю, что дело было именно в старых тормозных колодках! Слушай, я что хотел тебе сказать, – он отставил пустую тарелку на тумбочку и попытался сесть удобнее. – В общем, м-м… У меня одна новость есть…

– Говори уже, – ободряюще кивнула Тоша. – Вряд ли она будет хуже вчерашней.

– Ну-у-у, – протянул он, многозначительно вскинув брови, – вообще-то я надеялся, что эта новость будет намного лучше! Короче… Я ушел с менеджмента.

– Что? – вытаращилась на него Тоша.

Тимур смутился.

– Я перевелся. Знаешь, я наконец понял! Хочу приносить пользу людям. Тем, кому она действительно нужна! – пылко сказал он, будто боялся, что Тоша не поймет его и начнет возмущаться. Но она лишь внимательно слушала. – Буду учиться на соцработника. Хочу помогать таким, как наш дедушка. Как деда Витя и баба Зоя, помнишь, те, что жили на Мельничной, чуть дальше твоего Морева? Хочу, чтобы они не чувствовали себя брошенными и одинокими.

У Тоши отчего-то снова защипало глаза, и она бросилась Тимуру на шею. Тот вскрикнул от того, что она задела больную руку. Пробормотав извинения, Тоша аккуратно обняла брата за плечи.

– Ты у меня такой молодец, – прошептала она.

В кармане джинсов что-то мешалось, и Тоша вспомнила про конфету, которая болталась с ней уже второй день подряд. Выудив смятую сладость, она вручила ее брату.

– Держи, – сказала она. – Ты заслужил. Это привет от дедушки.

Глаза у Тимура покраснели, и он поспешно опустил голову. Взял у Тоши конфету, сжал в руке.

– Ты уже была в полиции? – спросил он.

Тоша отвела взгляд.

– Кстати, об этом. Какая-то странная ситуация… Мы с Линой пришли, а заявления никакого и нет. Кириллина забрала вчера вечером.

– Серьезно? – вытаращил глаза Тимур. – Круто!

– Да уж…

– А ты переживала.

Тоша и не переставала переживать. Эта история с повесткой не давала ей покоя. Почему Кириллина забрала заявление? Она же была твердо намерена втоптать Лисицыных в грязь, лишь бы заполучить дом. Вдруг она придумала что-то более изощренное?

Тимур прервал поток ее мыслей.

– Слушай, не злись на меня за своего Морева. Ну, что я позвал его на чай тогда.

Тоша тут же напряглась. Выпрямилась, уставилась в пол.

– Давай не будем о нем. Тем более, это такая ерунда по сравнению с остальным.

Эта ерунда доставала ее все утро. Теперь, когда у Клима был ее номер телефона, он закидывал ее сообщениями.

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Антонина, давай поговорим.

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Пожалуйста.

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Я приеду.

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Все не так, как ты думаешь!

Она ответила ему лишь один раз.

ТОША: Не пиши мне.

После этого телефон стал еще больше разрываться от его сообщений.

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Нам надо поговорить.

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Я все объясню, пожалуйста, дай мне шанс.

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Антонина.

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Ты работаешь сегодня? Или будешь у Тимура в больнице?

НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР: Тоша, пожалуйста.

Она заблокировала его после того, как он назвал ее сокращенным именем. Телефон даже не сохранила – специально, чтобы не было соблазна ему отвечать.

Правда, цифры отчетливо въелись в память.

– Да-да, – поспешно кивнул Тимур, – я только хотел сказать, что мы с ним поговорили по-мужски.

Тоша вопросительно подняла брови, сдерживая улыбку. Ее мягкосердечный брат и поговорил по-мужски?

– Вот как?

– Ага. Он обещал тебя больше не доставать.

– Что, прям так и сказал?

– Ну, не совсем. Сказал, мол, это тебе решать.

Тоша фыркнула, скрестив на груди руки.

– И как это понимать вообще?

Тимур пожал плечами.

– Может, вам стоит поговорить?

– О чем? – ощетинилась Тоша. – О его жене и детях?

Брат пожал плечами. Долго теребил края обертки на конфете, а потом тихо попросил:

– Давай наберем родителей? Может, у них получится приехать?

И они позвонили в Африку прямо из больничной палаты. У Тоши словно язык развязался: слова сыпались, будто монеты из-под копыт золотой антилопы, и на душе стало легко-легко. Узнав о состоянии дедушки, увольнении Тоши и аварии, в которую попал Тимур, родители незамедлительно решили разорвать рабочий контракт. Тоша не поверила своим ушам, когда