Цельсиус - Андрей Гуртовенко

Да, слышу. И поэтому сегодня вечером иду в театр.

Я. Иду. В театр.

Но до этого мне еще предстояло поставить точку в истории с дизайн-проектом яхт-клуба. За понедельник мы полностью согласовали текст договора с представителями Котомина. Оставалось только поставить подписи. Я вспомнила лоснящееся от похоти лицо олигарха и набрала Руслана. Сделала попытку соскочить. Попробовала уговорить его съездить к Котомину без меня. Слишком уж много я наобещала миллиардеру за ужином в яхт-клубе. И не важно, что одними лишь намеками. Но Руслан настоял, чтобы я обязательно присутствовала на подписании. Ведь это я договаривалась с Котоминым о встрече, я ее готовила. И будет правильно, если я буду сопровождать сделку до самого конца. В этом был, конечно, смысл. У меня не было никакого желания. Но смысл был. Да и мои представительские функции в бюро никто не отменял.

Мы договорились, что я заберу Руслана на улице Льва Толстого. В условленное время я припарковалась напротив бизнес-центра «Толстой Сквер», встав вторым рядом. И почти десять минут ждала, когда Руслан спустится из видового ресторана на землю. Наконец знакомая фигура в спортивном пиджаке и джинсах появилась на тротуаре.

Руслан благоухал. Был энергичен и уверен в себе. Рвался в бой. Я смотрела на него и удивлялась: мне что, приснились его слезы всего пару дней назад? Руслан несколько раз ловил этот мой взгляд и ухмылялся: приснились, приснились, не сомневайся.

Меня всегда поражали эти его преображения. Он был даже не хамелеон, нет. Это были два разных человека. Второй имел болезненную склонность к разнообразным маркам элитного алкоголя. Но этот, первый, сидящий сейчас на пассажирском сиденье моего «Порше», нравился мне намного больше.

На Каменноостровском мы ожидаемо встали в пробку. Неожиданной оказалась только ее протяженность. И чем медленней мы двигались, тем заметнее сходило на нет воодушевление Руслана. Но вот Каменноостровский закончился, и я свернула на набережную. Как оказалось, ненамного более свободную. Все те же девять баллов, «Яндекс» не врал.

– В общем, так. Запоминай свою легенду, – я повернулась к Руслану, тот задумчиво рассматривал через лобовое стекло взявшие нас в тиски автомобили. – Ты вернулся в Петербург в воскресенье.

– Откуда вернулся? – Руслан оторвался от габаритных огней стоящих впереди нас машин.

– Из Франции. Там была забастовка авиадиспетчеров. Поэтому ты и застрял в Париже, пропустил встречу с Котоминым.

Руслан продолжал вопросительно смотреть на меня.

– А что я, по-твоему, должна была ему сказать? Что ты ушел в запой и валяешься в луже собственной блевотины?

Руслан поморщился.

– Нет. Просто… Ну ладно, Франция так Франция. Только пусть в следующий раз будет что-нибудь поприличнее.

– В следующий раз???

– Да нет, я не в этом смысле… Вон там зазор образовался, как раз втиснешься.

Автомобили двигались по набережной тремя плотными рядами. Медленно. Мучительно медленно. Настолько медленно, насколько это вообще возможно. До полной остановки. Пробка уходила вдаль искривленной, ведомой руслом реки перспективой. Ее окончание терялось из виду на границе обзора.

Когда мы подъехали к яхт-клубу, было уже начало пятого. Просто какой-то про́клятый клиент. Все через задницу. Теперь вот мы еще и опоздали.

На входе в яхт-клуб нас встретил охранник. Мы миновали ресторан, повернули налево и оказались в кабинете, в котором я еще не была. Тяжелый представительский стиль, массивная старомодная мебель. Деревянные панели стен декорированы медью и латунью. Мотив декора, правда, довольно примитивный. Кустарщина, претендующая на что-то большее.

Кабинет был пуст. Охранник предложил нам располагаться и закрыл за собой дверь.

Мы с Русланом уселись за громоздкий стол из красного дерева в центре кабинета. Скрипнули тяжелые стулья с гнутыми, потемневшими от времени ножками.

Руслан положил на стол два экземпляра договора, посмотрел по сторонам и спросил:

– Думаешь, Котомин уже ушел? Или еще не приходил?

Я пожала плечами: какая теперь разница?

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Станислав. Как всегда, в безупречном костюме и со вкусом подобранном галстуке. И с выключенными, обесточенными глазами.

Станислав кивнул мне, поздоровался с Русланом и прикрыл за собой дверь. Сел за стол напротив нас. Положил крупные кисти на гладкую темную поверхность столешницы, ладонями вниз. И какое-то время молчал, рассматривая нас с Русланом. Без каких-либо эмоций. Просто изучал. Внимательно и досконально. Мне стало не по себе.

– Нам очень жаль, – Станислав наконец прервал молчание, – но господин Котомин был вынужден сегодня утром уехать из города. Неотложные дела.

Мы с Русланом не произнесли ни слова. Впрочем, человек с выключенными глазами и не ожидал от нас никакой реакции.

– Но волноваться не о чем, это никак не скажется на подписании договора.

Станислав протянул руку, и Руслан придвинул к нему прошитые экземпляры.

– Я сказал «никак», потому что сегодня мы все равно не подписали бы договор – его еще должен посмотреть наш юридический отдел.

Руслан открыл было рот, но я его опередила.

– Но ведь все основные параметры договора, и тэзэ в том числе, уже согласованы с вами и с вашим руководством.

– Таков заведенный порядок, Жанна Юрьевна, – Станислав придвинул к себе оба экземпляра договора. – Непосредственно перед подписанием все документы обязательно проходят через нашу юридическую службу. Но, как я уже сказал, волноваться совершенно не о чем, мне даны исчерпывающие инструкции.

Он раскрыл договор на странице с подписями сторон и внимательно ее изучил.

– Точнее говоря, инструкций было две. Первая – убедиться, что на договорах стоит подпись руководителя компании R.Bau. То есть ваша, Руслан Константинович. И это я только что сделал. И вторая, – Станислав отложил документы, поднял на меня мертвые, неподвижные глаза. – Мне поручено передать вам личную просьбу господина Котомина: он хотел бы, чтобы за подписанным нами экземпляром договора подъехали вы, Жанна Юрьевна. Завтра, в восемь вечера. Вот по этому адресу.

Станислав положил передо мной белый квадратик бумаги.

Я не пошевелилась. Все это было ожидаемо. И от этого еще более неприятно.

– Мы могли бы прислать курьера. Или кого-нибудь из бюро, – я пыталась рассмотреть хоть что-нибудь отличное от пустоты во взгляде Станислава.

– Это личная просьба господина Котомина, – человек с неживыми глазами продолжал безучастно смотреть на меня. – Личная, понимаете?

Я все понимала. И это мне совсем не нравилось. Я взяла в руки белый квадратик с адресом.

– Это дом господина Котомина на Крестовском. Вернее, один из его домов, – пояснил человек с выключенным нутром.

Я подняла на него глаза. И вдруг мне на секунду почудилось, что он