Планария - Ямамото Фумио

– Что уж тут извиняться. Ты можешь делать все что тебе угодно. Но если ты будешь относиться к работе спустя рукава, то лучше тебе выйти замуж и уволиться, – прямо сказал он, и я опустила глаза. Я знала, что он может быть безжалостным, но все равно это меня задело.

– Господин Каваи, а вы женаты?

– Женат. У меня двое детей. Старший учится в третьем классе, – сказал он равнодушно, помешивая мясо в кастрюле. Он взял кусочек мяса, я смотрела ему в рот, думая: “Неужели такой человек, как он, добреет, возвращаясь домой?”

– У вас уже такой большой ребенок.

– Я женился студентом.

Услышав это, я вытаращила глаза. Ведь он тоже закончил докторантуру по психологии.

– Извините за мои вопросы. Как вам удавалось содержать семью? Ваша супруга тоже работала?

– Да. Она преподает. А почему ты спрашиваешь?

– Человек, за которого я думаю выйти замуж, учится в докторантуре.

Я уже была наполовину готова уволиться, да еще опьянела от пива, так что решила посоветоваться с Каваи по поводу Асаоки. Конечно, я не стала говорить, что мы живем без секса. Но, в общем и целом, рассказала, как мы стали встречаться, а также про отца. История была долгой, но босс слушал меня молча, и вроде бы его это не напрягало. Когда я закончила свой рассказ, воцарилась тишина, и я стала раскаиваться. Наверняка я его озадачила.

– Здесь скорее дело не в твоем бойфренде или отце, а в том, что ты боишься успеха. Ты же училась психологии, да? – прямо сказал он, а я опустила плечи от отчаяния.

– Все-таки так, да?

– Значит, ты сама все понимаешь? Тогда и разговор короткий. Если будешь работать кое-как, то у других от тебя будут одни неприятности. Так что работай на полную, чтобы прокормить своего парня.

– Да не хочу я.

– Чему ты тогда вообще училась?! Горе для родителей, которые столько вбухали в твое обучение.

И тут мы оба рассмеялись. Хотя я смеялась негромко, но мне показалось, что я впервые за долгое время смеюсь искренне.

– Я вспомнил в связи с “дилеммой заключенного”. Не знаю, пригодится тебе это или нет, но каждый год на Рождество у нас возникает дилемма.

После смеха у меня внезапно появился аппетит, и я взяла палочками кусочек мяса.

– На Рождество моя жена старается, печет пирог и делит его на четыре куска. Я не люблю сладкое, поем немного и отдаю остальное детям. Они режут его пополам, и каждый год ссорятся из-за того, чей кусок больше.

– У вас такая счастливая семья, – с улыбкой сказала я, а босс, откашлявшись, продолжил:

– Я сейчас не об этом. В прошлом году они опять ссорились, и жена придумала решение. Угадай, какое?

Я задумалась.

– Мы решили, чтобы дети сами отрезали куски. Старший режет, а младший берет тот кусок, который кажется ему больше.

– А-а, вот как? – кивнула я. Если оба хотят большие куски, то старший, у которого нож, должен разрезать пирог на равные части. Если же он сделает их неравными, то младший заберет себе больший кусок.

– Умная у вас жена.

– Говорю же тебе, что я не об этом.

Напоследок, пока я ела удон, босс еще раз строго указал мне, чтобы я серьезно относилась к своим рабочим обязанностям. На обратном пути в электричке я размышляла о страхе успеха и словах Каваи. Я боялась, что Асаока возненавидит меня. Если мы сейчас поженимся и я буду финансовой опорой нашей семьи, то это ранит его гордость. Но во мне совершенно не было уверенности, что я смогу принимать его таким, какой он есть. По возможности я всегда хотела бы оставаться слабой. Так же, как это было до сих пор в течение долгого времени: Асаока – взрослый и умный, а я спокойно следую за ним.

Я и не успела заметить, как у отца прибавилось седых волос. Когда-нибудь наступит день, и я должна буду защищать его и заботиться о нем. Мне страшно было это признать.

Я смотрела на спящих в вечерней электричке клерков и думала, что мужчины, с одной стороны, крутые, а с другой – их жалко. Если ты родился мужиком, то от тебя требуют, чтобы ты был сильным и на работе, и в семье. Маленьким куском пирога они не ограничиваются.

А мы с Асаокой – слабовольные дети, каждый из которых навязывает другому отрезать кусок побольше. Я вновь подумала, что мы два сапога пара.

В следующий выходной Асаока позвал меня. Идти мне не хотелось, но я все-таки собралась, полная решимости узнать его настоящую биографию. К моему удивлению, дома у него оказалась пожилая женщина. Это была его мать. Она низко склонила голову передо мной. Я полагала, что уже привыкла к внезапным атакам Асаоки, но эта значительно выбила меня из колеи.

– Прошу извинить меня – вы так много делаете для моего мальчика.

Моя мать старается молодиться, а вот мать Асаоки выглядела настолько пожилой, что ее легко можно было бы назвать бабушкой. Я поклонилась, сказав: “Рада познакомиться”, с волнением посматривая на Асаоку.

– Она совершенно неожиданно приехала. Могла бы и предупредить, – сказал Асаока, но, несмотря на свои слова, он выглядел радостно. Действительно ли она приехала неожиданно? До сих пор такого ни разу не бывало, но даже если он не врал, я подозревала, что он что-то сказал матери, отчего она захотела приехать к нему без предупреждения.

– Вас Мито зовут, да? Я скоро поеду домой. Простите.

– Что вы! Скажете тоже… Это я пойду. Не буду вам мешать.

– Нет, не стоит. Это я к вам внезапно нагрянула. Садитесь, пожалуйста. Извините.

Его мать непрерывно извинялась и это меня напрягало. Для чего и в чем нужно так извиняться?

– А-а. У меня только кофе есть. Мам, ты же кофе не пьешь, да? Я пойду куплю чего-нибудь, – сказал он.

Что за театр? Я хотела было сказать: “Давайте я схожу”, но не стала этого делать. Наверняка он все спланировал. Вообще-то мне захотелось остаться с ней наедине и выведать, что он задумал.

Асаока надел куртку и вышел. В комнате воцарилась звенящая тишина. Я даже подумала, не включить ли радио, но мне почему-то было неприятно показывать, что я в этой квартире как у себя дома.

– Простите за моего сына.

Мать Асаоки опять стала извиняться. Ее хорошо уложенные седые волосы и кардиган, похожий на кашемировый, выглядели дорого, но тем страннее был разрыв между ее внешним видом и поведением.

– Э-э. А вы сегодня приехали, потому что у вас какие-то дела? – начала я издалека, стараясь не