Планария - Ямамото Фумио

– Уже снег пошел. Мадзима-сан, сделай мне сётю[16] с горячей водой.

Говорил же ей, не называй меня по фамилии. Я щелкнул языком от досады. Конечно, от “командир” меня начинает тошнить, но хотя бы “приятель”, “хозяин” или “дядя” на худой конец. Я молча разбавил сётю горячей водой из термопота и поставил бокал перед ней.

– Суми-тян, ты так легко одета. Тебе не холодно?

К ней тотчас же подсел зеленщик.

– Нет, я же молодая.

– Давай я тебе свитер куплю.

– Правда? Универмаг у вокзала до десяти работает, давай зайдем.

Сумиэ победоносно посмотрела на меня. Я взглянул на нее с укоризной, а она, не обращая на меня внимания, размяла палочками маринованную сливу в коктейле.

Она, с одной стороны, моя гостья, а с другой – не совсем. Потому что она сейчас живет у меня. Посетители, наверное, думают: “Что-то между ними есть”, но вряд ли им известно, что мы живем вместе. Мы c Такуро об этом не говорим, а как Сумиэ, не знаю. Но раз клиенты об этом не заикаются, значит, она молчит. Не потому, что она такая серьезная, а потому, что узнай они, что она – женщина хозяина, то перестанут с ней заигрывать, думал я.

Наступило время непостоянных клиентов, которые заходили внутрь, раздвигая короткие занавески-норэн. Мы с Такуро погрузились в хлопоты, и как раз в это время в закусочную зашли две случайные гостьи, которые выглядели робко. Явно не за выпивкой заглянули. Я намеренно проигнорировал их, и они окликнули Такуро, который жарил шашлычки недалеко от входа.

– Извините, нам сказали, что у вас тут по руке гадают…

Такуро, не говоря ни слова, показал подбородком на стойку в форме буквы “П”. Сумиэ весело болтала с зеленщиком. Только этого еще нам не хватало, подумал я и тихо сказал Сумиэ: “К тебе пришли”. Она подняла голову и помахала рукой двум топчущимся у входа посетительницам, похожим на офисных сотрудниц. “Сюда, сюда!” – позвала она их, как старая подруга, и проводила к единственному столику в глубине, не выпуская стакан из руки. Над столиком хранили приправы, палочки для еды и всякую всячину, так что обычных клиентов мы за него не сажали.

Сумиэ и посетительницы уселись друг напротив друг друга в этой тесноте. Она сама приняла у них заказ. Одна из женщин медленно протянула Сумиэ ладони. Было видно, что она напряжена. Она даже не сняла пальто и не прикоснулась к пиву, которое принес ей Такуро, только внимательно слушала то, что говорила ей Сумиэ. Вторая, похоже, пришла за компанию. Она пила пиво маленькими глотками, видимо, чувствуя себя неуютно.

– Хозяин, что это? – спросил клерк, который недавно стал захаживать сюда.

– Гадание по руке. В закусочной.

– О-о. Это ты ее нанял?

– Нет, она сама.

– И процент тебе не платит?

– Откуда. Она сама за гадание денег не берет.

Для меня и постоянных клиентов в этом уже не было ничего необыкновенного, а другие, наверное, удивлялись.

– Все эти гадания… Заливают, мол, ты выглядишь сильным, но на самом деле ранимый, – сказал клерк с отвращением.

– Просто развлечение. Как раньше приходили в закусочные люди с гитарой и начинали играть.

Услышав про гадание, люди делятся на две категории: одним интересно, другие выражают неприязнь. Я вообще-то тоже отношусь скорее ко вторым. Но в самом начале я упустил момент и не сказал: “Нечего заниматься в моей закусочной чем попало”. Вот так потихоньку все и пошло-поехало.

Через полчаса у женщины покатились слезы. Так бывало всегда, но непривычных посетителей это шокировало. Не то чтобы Сумиэ нарочно говорила что-то злое, от чего клиентки начинали плакать. Но, узнав о ней по сарафанному радио, они приходили сюда, чтобы им погадали, так что, наверное, у них были довольно серьезные проблемы, и какой бы мошенницей ни оказалась гадалка, открывшись перед ней, они в один миг чувствовали, как тяжелый груз свалился с их плеч. К тому же, как ни странно, гадать у Сумиэ получалось, да и советы она давала меткие. Учитель начальных классов, который иногда захаживал сюда, говорил: “Она умеет слушать людей”. Действительно ли? Я вот считал ее абсолютно неспособной услышать другого.

Две офисные работницы вышли из закусочной, заплатив за себя и за Сумиэ. Вместо оплаты услуг она просила клиентов покупать ей напитки. Сумиэ вернулась к стойке, держа тарелочку с закусками, к которым не притронулись женщины, и стала есть их как ни в чем ни бывало.

– А какие проблемы у твоих сегодняшних клиенток? – спросил зеленщик у Сумиэ. Лицо у него было красное.

– Понятное дело, что все проблемы девушек из-за любви. Ну и хватит об этом, пойдем лучше в универмаг Сэйю, а то закроется.

– Вот как. Ты не забыла.

Она быстро прикончила закуски, допила оставшееся саке и в прекрасном расположении духа вышла из закусочной вместе с зеленщиком. Другой постоянный клиент сказал, подшучивая: “Что, хозяин, спокойней стало”. Улыбаясь, я зыркнул на него – и он поспешно переключился на разговор со своим соседом.

В одиннадцать, когда закусочная закрывалась, Такуро живенько ушел, даже не прибравшись. Ничего не поделаешь, я нанял его ровно с пяти до одиннадцати вечера, без ранних выходов на работу и переработок. Хотя не могу сказать, что совсем на него не сердился. Я в одиночестве мыл посуду, когда услышал пьяный голос: “А вот и я”. Сумиэ вернулась. Она сняла бомбер, под ним оказался дешевенький свитер странно розового цвета.

– Купил мне.

– Да, к тому же ты с ним еще и выпила.

– Это мое дело.

– Бесплатный сыр, знаешь, где бывает?

– Ты чего это. Японский это сложно, – как ни в чем ни бывало заметила она, сняла свитер и зашла за стойку, оказавшись в одной футболке. Она отобрала у меня губку и принялась мыть посуду. Я не просил ее об этом, но, когда у нее было настроение, она помогала мне в закусочной. Иногда она готовила, а когда в рабочие часы мы с Такуро были в запаре, убирала тарелки и подносила заказы. Правда, она была девушкой с характером, так что могла и когда мы были заняты или когда Такуро не выходил на работу, взять и спокойно уйти с кем-нибудь из посетителей в другой ресторан, так что рассчитывать на нее не приходилось.

Я зажег сигарету, сел рядом, смотря на пьяную Сумиэ, которая мыла тарелки и стаканы, что-то напевая. Мы, конечно, были в помещении, но как она умудряется ходить в феврале в одной