Ускользающая красавица - Андреа Портес

Однако у меня нет времени удивляться. Кила и ее войско должны встретиться с нами сегодня на закате, прежде чем мы направимся к Урейтену. Пока нет смысла думать о торгах и о Вест. Сначала надо разобраться с ужасной Стаей теней. Каждый раз, когда я слышу что-то новое о таинственной темной силе, охраняющей Урейтен, мороз пробегает по коже, а потом, не давая страху завладеть мной, я смеюсь и говорю себе, что это самое обычное суеверие. На свете не может быть ничего столь ужасного.

По крайней мере, я стараюсь убедить себя в этом.

Когда солнце в небе достигает наивысшей точки, Перегрин снова наливает себе в чашку куайна, предаваясь самоуничижению и отчаянию.

– Ты можешь присоединиться ко мне, дорогая принцесса, потому что завтра мы все равно умрем, – паясничает он.

– Не понимаю, как ты смог дожить до своих лет с таким мрачным видением мира. Я не стану смотреть на него твоими глазами ни сейчас, ни когда-то еще, – отвечаю ему.

– Конечно, моя дорогая. – Он делает глоток. – Ты чиста как свежевыпавший снег. Умом и телом. Похвально.

– Я бы не стала такого утверждать, – говорю я.

– Это потому, что ты, ко всему прочему, еще и скромна. Характерная черта знатных особ, которая страшно меня раздражает. – Он вновь наполняет кружку.

Я какое-то время наблюдаю за ним.

– Так ты это выдумал? Что ты – единственный человек, выживший после резни в банях?

Он мрачнеет и опускает глаза.

– Нет, дорогая принцесса. Впрочем… – Граф хмурит брови. – Хотелось бы мне, чтобы это было так.

– Я тебе не верю. Не обижайся. Но не думаю, что ты был тем человеком, которого не тронули.

Карета продолжает монотонно трястись. Воительницы едут рядом, их лица серьезны. Они хотят как можно скорее присоединиться к войску Килы.

Полагаю, я не подхожу на роль предводительницы. Они, наверное, считают меня дурочкой не от мира сего, которая откусила кусок больше, чем может прожевать. И не особо стремятся скрыть свое мнение обо мне.

– Не тронули? – повторяет Перегрин.

– Да. Ты оказался единственным, пережившим кровопролитие, которое совершила стая птиц, – поддразниваю его я. – Считаю, что это либо выдумка, либо ты слишком много выпил. По своему обыкновению.

Неожиданно Перегрин резко подается вперед. Теперь он так близко, что я чувствую на лице его дыхание, благоухающее куайном.

– Уверяю, дорогая принцесса, что я там был. И меня не тронули, – говорит он, стараясь сохранять спокойствие. – Я не имею ни малейшего понятия почему, и это, откровенно говоря, меня бесит. Но не стоит с легкостью относиться к тому, что кровь людей, которых знал всю жизнь, теперь на моей совести. И мое чувство вины не может заглушить даже этот напиток.

Он так близко ко мне. Он знает это, и я тоже. В небольшом пространстве кареты между нами возникает что-то, бросающее меня в дрожь. Что-то вроде схватки, и у меня перехватывает дыхание.

Он не двигается с места, и я не понимаю, что он собирается сделать – то ли задушить меня, то ли съесть. Его глаза – это глаза волка.

Понимаю, что уже довольно долго не дышу.

Осторожно, будто не желая нарушить чары, я встречаюсь с ним взглядом, стараюсь успокоиться и не обращать внимания на неожиданный всплеск эмоций.

– Прошу прощения, – говорю я. – Не хотела преуменьшить твои страдания.

Он смущенно отодвигается от меня.

И наливает себе куайна, делая вид, что ничего особенного не произошло.

Но я знаю, что это не так. И помню его запах и ощущение его близости.

Хотя я не должна чувствовать ничего подобного. Этот негодяй. Его лицо рядом с моим. Как светлячки. Желание.

Никогда прежде не испытывала ничего подобного.

28

Воительницы замечают ее раньше, чем я. Кила. Поляна в лесу открывает вид на красные скалы. За ними, образуя лагерь, стоят палатки и горят костры. Слышна печальная песня. Голос немолодого человека, усталый и грустный. Камни кажутся ярко-розовыми в свете заходящего солнца.

Перегрин смотрит в окно экипажа на наше войско.

– И что это такое? – спрашивает он.

– Я же сказала, что доведу тебя до Урейтена. Они здесь, чтобы помочь нам пересечь Стаю теней, – лгу я, стараясь говорить спокойно.

– С какой стати они будут нам помогать?

– Золото, – говорю я. Это, конечно, очередная ложь. Но нет смысла объяснять Перегрину, что мы хотим отомстить – у этого человека нет понятия совести.

– Что ж, золота они не получат, – бормочет он.

– Разумеется, нет. Я об этом и не мечтаю, – заверяю его я.

Я выхожу из кареты и жду, когда Кила увидит нас. Она поднимает глаза, кивает и идет к несуразной карете Перегрина, чтобы поприветствовать меня.

Кила показывает жестом на абсурдное, цвета слоновой кости транспортное средство.

– Уверена, никто не обратит на нее внимания, – смеется она.

– Сама понимаешь, она нам необходима.

– Надеюсь, твой план сработает.

– Я тоже очень этого хочу. Иначе все мы окажемся на воротах Урейтена.

Кила внимательно смотрит на меня.

– Вижу, ты все обдумала. Не волнуйся, дорогая девочка. Беспокойство лишь удвоит страдания.

– Или же усилит в миллион раз, ведь мысли в моей голове безостановочно вертятся по кругу, – признаюсь я.

– Да, но помни, чему тебя учили. Сосредоточься, дыши. Это главное, – напоминает она. А потом поворачивается к Перегрину:

– Значит, это тот самый человек, который продал тебя?

– Да. – Смотрю на него. Он расслабился, словно в одиночестве наслаждается пикником.

– Не понимаю, как тебе удается выносить его. Я бы перерезала ему горло.

– Понимаю тебя, – отвечаю я, но не собираюсь рассказывать о том странном мгновении, когда воздух в карете, казалось, дрожал.

– Давай хорошо поужинаем, ведь этот ужин может стать последним для нас, – предлагает Кила. – Завтра нас ждет Стая теней.

– Так скоро? Думала, мы поедем дальше, – говорю я, не в силах скрыть, что нервничаю.

– Нет, моя дорогая, путешествие подошло к концу, и нам надо как следует выспаться перед завтрашним сражением. – Она смотрит на костры. В воздухе витает запах хлеба и жареного мяса.

Я замечаю старейшину азельцев, Шакви. Она стоит в окружении единоверцев и что-то шепчет им. Будто почувствовав на себе мой взгляд, она поднимает глаза и кивает мне. А затем продолжает что-то говорить женщинам, стоящим рядом. Они внимательно ее слушают. Я замечаю, что она держит в руках какой-то предмет…

Кила прослеживает направление моего взгляда и видит старуху, окруженную азельцами.

– Да поможет нам бог.

– Да. – Не могу оторвать взгляда от Шакви, каждому слову которой восторженно внимают азельцы.