Ускользающая красавица - Андреа Портес

Но спасает меня вовсе не она. А не кто иной, как Перегрин. Он неуклюже бежит к карете, где нас ждет кучер, глаза которого полны ужаса. Звук вонзающегося в плоть металлического оружия навсегда запечатлевается в моем сознании.

Если посмотреть в одну сторону, видишь, как люди падают в пропасть, если взглянуть в другую, открывается зрелище кровавой бойни. Дверца экипажа быстро захлопывается. Колеса начинают вращаться, и вскоре мы уже мчимся прочь от Стаи теней. Да, это ее имя. Единственно возможное имя.

Крики и лязг оружия постепенно стихают.

Нет, не могу оставить их умирать.

– Мы должны вернуться! – заявляю я Перегрину. Его одежда в крови, лицо заливает пот.

– Ни в коем случае! Ты сошла с ума?! – отвечает он, оттаскивая меня от дверцы.

– Но они погибнут!

– Лучше они, чем мы, – выдает он. – И, кстати говоря, я принимаю твою благодарность. За спасение жизни.

Он прав, ведь так? Я теряюсь от этой мысли.

– Подожди… А это что такое? – спрашиваю, уловив непонятный звук, раздающийся в отдалении.

– Ты о чем?

– Прислушайся.

Мы напрягаем слух, и оказывается, что лязганье металла заглушает еще какой-то звук. Странный звук, доносящийся с края обрыва.

– Это похоже на… – Он вслушивается. – Это почти…

Мы поворачиваемся друг к другу.

– Гул? – спрашивает он.

– Возможно, но…

Он раньше меня понимает, в чем дело, и высовывается из окна кареты.

– Во имя всех королевств… – начинает он, но тут же замолкает.

– Что? Что это? – пытаюсь добиться от него ответа.

Он поворачивается ко мне, потрясенный и недоумевающий. Но его губы отказываются произносить слова.

– Дай мне взглянуть! Дай… – Я отталкиваю его и выглядываю наружу.

Но даже увидев все собственными глазами…

Не могу поверить.

Как мне описать то, что предстало моему взору? Наша карета успела проехать достаточное расстояние, и позади разворачивается картина безумия.

Воины-самоубийцы, падающие с обрыва в пропасть. Кровь и сумасшествие, от которого мне едва удалось спастись. А рядом со скалами множество измученных, покрытых пылью людей… азельцы из Сапфира. Они не бросаются в пропасть. И не убивают друг друга. Они лежат. Все они. Лежат на земле, и ряды их тел образуют концентрические круги. Они спокойны, будто ничего вокруг не происходит.

Я понимаю, что низкий гул исходит от них.

Их не затрагивает хаос, они безучастны к Стае теней. Похоже, азельцы оказывают влияние на темную сущность. Рядом с ними черная масса в смятении замирает, словно встречается с мистическим препятствием.

Азельцы продолжают тихо, утробно гудеть. Я замечаю, что земля реагирует на этот звук. Она вибрирует в такт. Гул не смолкает, не становится тише, и земля начинает трястись.

Перегрин вместе со мной вглядывается и вслушивается в происходящее.

– Как такое возможно?

– Не знаю. Может, это иллюзия, – отвечаю я, не веря своим ощущениям.

– А тогда кто это?

– Ты о ком?

– О фигуре в центре. Там какая-то старуха.

Я смотрю, куда показывает Перегрин, и вижу женщину, о которой он говорит. Это Шакви! Она стоит в центре концентрических кругов из неподвижных гудящих тел и, похоже, ничего не боится.

Старейшина стоит в самом центре концентрических кругов и что-то напевает. Она яростно выплевывает слова и резкими движениями подчеркивает каждый произносимый звук. Ее одинокая фигура, возвышающаяся посреди азельцев, сражается со Стаей теней.

– Что у нее в руках? – спрашивает Перегрин.

Я приглядываюсь.

Шакви склоняется над скромным маленьким ящиком, который я видела у нее прежде.

– Что это? – щурится Перегрин.

Мы продолжаем следить за руками Шакви и видим, что деревянный ящичек начинает светиться – то слабее, то ярче – в одном ритме с гулом.

– Смотри туда. Смотри! – показывает в сторону Перегрин.

Я поворачиваю голову и лишаюсь дара речи. Стая теней начинает сворачиваться кольцами и превращается в смерч. Она словно борется сама с собой и приподнимается над землей. Утробный звук становится громче и настойчивее. Из сражающихся воинов струится черный дым, исчезающий в воронке смерча. Мы не отрываясь смотрим на черную сущность, а та издает потусторонний, пронзительный крик, будто пытается противостоять заклинанию Шакви и азельцев.

– Они… они побеждают! – не верит своим глазам Перегрин.

Крик становится громче, перерастает в ужасающий визг, но утробный гул лишь усиливается, и деревянный ящичек светится, словно охваченный огнем. А потом происходит нечто, бросающее вызов законам природы, законам людей.

Огромный черный смерч, издающий леденящий кровь вой, втягивается в деревянный ящичек. Весь. Без остатка. В два счета.

ВЖИК.

Шакви быстро запечатывает ящичек. Похоже, она делает это с помощью воска, потом зажигает свечу и продолжает что-то напевать. Азельцы по-прежнему лежат на земле, а гул, издаваемый ими, постепенно стихает… люди совершенно вымотаны.

Мечи и боевые топоры падают на землю. Воины отступают от края пропасти и растерянно оглядываются по сторонам, не понимая, что произошло.

Кила поднимается с земли. Она вся в крови. Я бегу к ней, и она, спотыкаясь, идет мне навстречу.

Мы тяжело дыша обнимаемся.

– Ты ранена? – спрашиваю я. Она отрицательно мотает головой, из ее глаз льются слезы.

Наше воссоединение сопровождается ликующим воплем азельцев.

Мы поворачиваемся к ним, осознавая, какое чудо они сотворили.

А потом я смотрю на Килу.

– Ты все еще считаешь, что они безумны? – спрашиваю ее.

– Я считаю, что если кто безумен, так это я, – отвечает она.

– Это верно по отношению ко всем нам. – Бросаю взгляд на Шакви и на странный ящичек. – Она и правда спасла нас. Как и обещала.

Кила качает головой.

– Мне кажется, все это мне снится.

30

Какое жуткое зрелище – последствия резни, учиненной Стаей теней. Мы потеряли сотни людей. Четвертую часть войска! Они мертвы. Остальные сгинули в пропасти.

Я чуть не разделила их судьбу. Если бы не Кила и Перегрин, я попала бы под чары страшной сущности. Я продолжаю думать, как дьявольски искусно она притворилась моей мамой. Какой невыносимой тоской наполнила меня.

Но как Стая теней это узнала? Откуда ей известно о моем желании оказаться дома, вернуться в наше королевство, броситься в объятия мамы? И почему я? Почему она обратила свое колдовство на меня, а не на Килу, предводительницу войска?

Я вспоминаю слова, произнесенные когда-то Килой. Было сказано, что зло может одолеть лишь… Та, что упала с неба.

Голова у меня тяжелая. Кости будто налиты свинцом.

Скоро темнота скроет сцену кровопролития. Утром мы предадим тела земле и помянем погибших в пропасти.

– Как думаешь, что они сделают с ней? – спрашивает Перегрин, удобно устроившийся на подушках в карете.

– С кем?