Ускользающая красавица - Андреа Портес

так-то просто, дорогая моя. Во-первых, нужно считаться со Стаей теней. Да, ты услышала верно. Стая теней. Звучит смешно, правда? Так вот, драгоценная принцесса, в Урейтен нельзя попасть, минуя ее. Многие пытались. И все умерли, – просвещает он меня. – И даже если у нас получится пересечь Стаю теней и добраться до ворот – хотя мы этого не сделаем, потому что непременно погибнем, – нас туда ни за что не впустят.

– Даже для того, чтобы продать принцессу? – не уступаю я. – У тебя целая коллекция диковинок и куайн из всех королевств. Ты сам говорил, что нельзя считать себя человеком благородным, если у тебя нет куайна из разных уголков земли. Подобное должно быть верно и по отношению к другим вещам. К редкостям. И особенно… к принцессам.

Он задумывается.

– Это может вызвать немалое удивление.

– А если это будет иметь значение не только для меня? – искушаю его я. – Если это будут торги, которые навсегда сделают тебя одним из самых богатых людей во всех королевствах? И ты станешь владельцем земель и сокровищ, о каких и не мечтал?

– Однако тебе удалось заинтересовать меня, – признает он. – Я люблю золото. Но торговать в Урейтене! А ты знаешь, что они там подпиливают себе зубы, чтобы превратить их в клыки? Да, самые настоящие клыки. Нет, дорогая принцесса, на свете нет таких богатств, ради которых можно было бы пойти на подобный риск.

– О, но можно рисковать ради других вещей. Ты знаешь, на что они способны. Они сеют смерть во всех королевствах, убивают, забирают в рабство и заставляют работать без отдыха до самой смерти. Я не могу сидеть и спокойно смотреть, как сжигают дотла деревни. Мне ненавистны несправедливость и творимые Вест ужасы. Мы не должны допускать этого. Не должны игнорировать.

– А почему нет? – качает он головой. – Принцесса… очень трогательно, что тебя заботят такие вещи. Но так было всегда… и всегда будет.

– Почему? – не успокаиваюсь я.

– Потому что мы не хотим умереть или попасть в рабство.

– Значит, у тебя нет на это смелости, граф Перегрин.

– У меня ее более чем достаточно, – фыркает он.

– Мне известно, из какого теста ты слеплен. И я прошу лишь помочь мне и заодно стать самым богатым человеком в королевствах.

– Да, вернемся к золоту. – Он берет бутылку и наливает себе куайна.

– Одну минутку, дорогой невозможный Перегрин, – говорю я, выхожу из комнаты и иду по коридору.

Скоро я возвращаюсь и стоя в дверях машу ему. Он подозрительно смотрит на меня.

– Видишь ли, ты будешь продавать не только принцессу. А всех нас. Всех до единой.

В его опочивальню входят воительницы.

Перегрин изумленно взирает на них.

– О боже. – Теперь ему придется поднимать с пола свою челюсть.

Он смотрит на меня, а я жду ответа.

– Что ж, дорогая принцесса. Возможно, из этого что-нибудь да получится.

25

– Скажи, как ты узнал о Стае теней? – спрашиваю Перегрина.

Мы проехали ночью по двум мостам на пути в Урейтен. Рядом с нашей каретой следуют на лошадях воительницы. Чтобы попасть в Урейтен, необходимо произвести впечатление. Поэтому нам приходится путешествовать в нелепой карете графа. Он приказал прицепить к ней тюремную повозку, которая выглядит зловеще из-за решетки и висящих в ней кандалов.

Перегрин настоял на том, что поедет в шикарном экипаже вместе со мной – он, мол, не может допустить, чтобы его товар пылился и грязнился во время поездки на лошади. К задней части кареты прикреплен большой дорожный сундук, набитый парчовой и шелковой одеждой для всех нас. Воительницы, не слезающие с лошадей, конечно же, посмеются над его тщеславием.

– Все знают о Стае теней, – наконец отвечает Перегрин, наливая себе куайна. – А как ты думаешь, почему Урейтен до сих пор существует? Да потому, что никто в трезвом уме не будет пытаться покончить с ним. Уверен, что нас ждет смерть. Но сначала я должен выпить весь этот куайн.

– Да уж, – хмыкаю я и продолжаю расспросы: – Но что тебе известно о Стае теней? Что о ней рассказывают?

– Да ничего особо страшного, просто она находит твои слабые места и оборачивает их против тебя, и потому встреча с ней смертельно опасна. – Он допивает куайн и тянется к бутылке, чтобы снова наполнить кружку.

– Что еще? Как все это выглядит?

– Э… надо подумать. Я слышал разные версии – одни говорят о черной тени, другие о темном тумане, способном проникать в сердце человека. Слышал также, что Стая теней способна скрывать саму себя. Рассказов великое множество; и кто знает, какие из них правдивы, а какие нет, – продолжает граф. – Видишь ли, трудно понять, что представляет собой вещь или явление, если из тех, кто повстречался с ней, никого нет в живых. Так что все у нас впереди.

– Очень интересно, – задумываюсь я.

– Твое здоровье. – Он шутливо поднимает кружку. – Давай выпьем за то, что из-за твоих эскапад сапфира теперь не хватает… и я становлюсь все некрасивее.

– Ничего подобного, – заверяю его я. – Ты становишься… похожим на самого себя.

Это правда; лицо графа Перегрина больше не такое гладкое и идеальное… но в нем появилась какая-то… значительность.

– Ты становишься настоящим. Я бы даже сказала подлинным.

– Не хочу быть подлинным, – буркает он. – Хочу быть, как каждый желает… ослепительным. Изысканным. Неповторимым. В этом залог спасения.

– Но если этого не требовалось? – спрашиваю я.

– Если этого не требовалось? Если небеса были из молока? Если руки превратились в плавники? – смеется он. – Господи, до чего же ты меня раздражаешь. Не выношу тебя.

– Взаимно, – говорю я.

Молчание.

Карета едет дальше. Мы переезжаем третий мост, и, несмотря на опьянение, в котором Перегрин пребывает, он, глядя в крошечное окошко, что-то замечает.

– Черт побери. – Он меняется в лице, кружка с куайном выпадает из его руки.

– Что? Что там? – нетерпеливо спрашиваю я.

Экипаж резко останавливается, я спешу открыть дверцу и посмотреть, что случилось. Воительницы вглядываются во что-то впереди.

Я смотрю в том же направлении, и колени у меня подгибаются.

Я вижу таверну «Серая лошадь», ту, откуда мне удалось убежать. Да, это та таверна, но… почерневшая после пожара. Стены обвалились. От шумного дома, где кипела жизнь, остались одни головешки.

Но это не все. Я замечаю еще что-то – совершенно ужасное.

Это он, понимаю подходя ближе.

Прожорливое чудище, купившее меня. Мастер Горк. Вот только теперь он не угощается элем и не храпит. Нет, ничего подобного.

Как можно пить эль, если рот заткнут яблоком, словно у поросенка на вертеле? Кисти его рук