Чёрная месса - Габриэль Легэ

– Однако, кавалер, – перебил его Ларейни, – вас нашли раненым без сознания в саду улицы Борегар, откуда Дегрэ, главный агент, велел перевезти вас сюда, в Бастилию.

– Все это для меня тайна, сударь…

– Вы не знаете, при каких обстоятельствах вы получили столь опасную рану?..

– Эти обстоятельства довольно странные, сударь. Я знаю наверняка, что на меня напал неизвестный, но события следовали с такой быстротой, что было трудно что-нибудь определить с точностью. Однако вот что я помню…

Здесь Люссак остановился.

Он предчувствовал, что в этот момент начальник полиции пытался вырвать у него тайну.

– В ту ночь, около одиннадцати часов, я проходил по улице Борегар, – продолжал Оливье. – Вдруг во мраке показался какой-то человек, черты лица которого я не мог различить, и без всякой видимой причины бросился на меня, прежде чем я мог предпринять что-либо для своей защиты, настолько велико было мое удивление. Человек вытащил свою шпагу, блеск которой я увидел в темноте при свете луны, и я упал опасно раненный. Мои воспоминания останавливаются на этом…

– Это ночное нападение мне кажется маловероятным… Затем вы должны признать, – заметил Ларейни, – что ваше присутствие в Вилль-Нёв в столь поздний час могло бы по справедливости удивить…

– Почему же, сударь? Я шел из Сен-Лорана, где провел вечер, в Пале-Рояль. Разве я мог взять другой путь?

Начальник полиции пристально взглянул на Люссака и сказал:

– Нет, сударь, не могли, если дело касается того, чтобы догнать знатную даму, отправившуюся в ту ночь к Вуазен…

– Знатную даму?.. К Вуазен? Ваши слова для меня загадка, сударь.

– В тот момент, как вы хотели проникнуть к прорицательнице, вслед за маркизой Монтеспан, вас видел один из моих сыщиков, которому я вполне доверяю…

Оливье вздрогнул.

– За маркизой Монтеспан!

– Да, кавалер, за маркизой Монтеспан.

– Это невероятное предположение! То есть я имел свидание у Вуазен с маркизой Монтеспан?

– Однако вы знаете маркизу.

– Да, ведь однажды я познакомился с ней на Сен-Жерменской дороге при обстоятельствах, известных вам. Затем я ее видел у госпожи Вуазен, куда, как я уже вам сказал, меня отнесли. Но с тех пор я даже никогда не имел чести говорить с ней… Неужели вы ожидаете, что эта высокопоставленная и могущественная дама снизойдет до мелкого дворянина вроде меня? Подумали ли вы об этом, сударь?

Это была первая ложь кавалера Люссака.

Тщетно и долго настаивал на своей версии начальник полиции, но Оливье продолжал решительно отпираться.

И Ларейни, который все-таки не поверил кажущейся чистосердечности узника, должен был удалиться.

…На следующий день после этого допроса Людовик XIV ожидал в Сен-Жермене, как это было каждый вечер, курьера с известиями из пламенной палаты.

На больших часах замка пробило десять часов, а курьер, должно быть, запаздывал, и терявший терпение монарх спрашивал себя с беспокойством, какие важные события могли так продлить заседание. Его размышления были прерваны приходом лакея Бонтана, доложившего о приезде Ларейни.

Лувуа, еще страдавший от падения с лошади, случившегося за год пред тем, в это время покинул двор, чтобы отправиться на Барежские воды, поэтому король принимал полицейские доклады лично от Ларейни.

Итак, король приказал привести Ларейни.

– Государь, – сказал последний после глубокого поклона, – простите меня, что я явился к вашему величеству в такой час. Но в пламенной палате произошли сегодня такие события, что я считал своим долгом увидеть вас тотчас же…

– Я могу только поздравить вас с усердием, сударь. Какие же это события?

– Они сильно огорчат ваше величество, – сказал Ларейни печально.

Людовик XIV встревожился. С тех пор, как пламенная палата начала свою работу, появлялись все более и более скандальные разоблачения, и монарх предугадывал, что будущее сулит множество неприятных сюрпризов и стыда.

Ларейни колебался.

– Говорите, – сказал с нетерпением король.

– Государь, – снова сказал начальник полиции, – королевская пламенная палата допрашивала одного из сообщников Вуазен, по имени Леваж, задержанного несколько дней спустя после ворожеи. Вот краткое изложение объяснений этого недостойного человека. Увы, там встречается имя, которое вам дорого по многим причинам. Лезаж в начале допроса признался, что Вуазен, с которой он был в постоянных сношениях, часто ездила в Сен-Жермен или Кланьи к маркизе Монтеспан. И там она передавала маркизе то через госпожу Дэзэдьё, то через служанку по имени Като порошок, содержащий шпанскую мушку. Во время некоторых поездок вашего величества на границу госпожа Дэзэльё имела, по-видимому, почти ежедневные свидания с Вуазен. Даже строились козни, чтобы ввести к маркизе Монтеспан одну женщину, по имени Лемэр, уличенную в кощунственных и нечестивых преступлениях и в настоящее время содержащуюся в Венсенской тюрьме. Босс, Вигурё, Бержере, Пти, Филибер – все эти обычные сообщницы Вуазен одинаково этим занимались. Лезаж прибавил еще, что Вуазен только и ожидала возвращения вашего величества, чтобы выехать из Франции, и уехала бы за границу, где стала бы богато жить, так как должна получить от некой личности сумму в сто тысяч ливров взамен важной услуги. Эту личность Лезаж отказался назвать, несмотря на то что его много раз заставляли сказать имя. Однако благодаря слишком ясным намекам для проницательных судей, по многим подробностям и многим ценным сведениям, к которым он настойчиво возвращается, мы тотчас же поняли, что Лезаж хотел указать на маркизу Монтеспан.

Король встал. Силясь казаться спокойным, он довольно уверенным тоном ответил:

– Сударь, это все? Конечно, эти сведения могли бы иметь важность, если бы мы не привыкли к ежедневным и самым подлым наветам со стороны преступников.

– Государь, эти преступники, кажется, обвиняют маркизу Монтеспан…

Король резко перебил начальника полиции.

– Я не вижу ничего, что могло бы подтвердить подозрения против маркизы Монтеспан… Единственное, что можно заключить из показаний Лезажа, так это то, что госпожа Дэзэльё, по-видимому, имела преступные сношения с Вуазен и ее помощниками… Впрочем, россказни какого-то несчастного недостаточны для установления виновности той дамы, которую обвиняют.

Последовало молчание.

– Боже меня сохрани, государь, иметь мнение, отличное от вашего. И все-таки, я считал своим долгом сообщить вам об открытии Дегрэ, сделанном во время обыска у Вуазен.

Король не ответил.

Охваченный мрачным предчувствием, он ходил взад и вперед по своему кабинету, понурив голову. Мысль, что оскорбительное подозрение может коснуться матери его детей, той женщины, которую он нежно любил, страшно терзала ему душу. Он тщетно пробовал отогнать от себя эту мучительную, неотвязную мысль. Показания Лезажа не давали королю покоя, и он уже боялся узнать, что Дегрэ мог найти у Вуазен.

Людовик XIV поднял голову и остановился пред начальником полиции:

– Я далек от намерения порицать вас, сударь. Я только