Чёрная месса - Габриэль Легэ

Как только Ларейни был уведомлен об этой поимке, он явился к узнику для допроса. Несмотря на все хитрости, мольбы и даже угрозы начальника полиции, Гибур, как и его сообщница Дэзэльё, хранил упорное молчание.

Главные актеры этого зловещего действа были допрошены со всей тщательностью. Ларейни в данном случае показал большую работоспособность и самую полную преданность делу. Но из-за такого рвения он нажил толпу врагов, которые оскорбляли его при встрече и грозили смертью. Чтобы защитить начальника полиции от них, а их число с каждым днем увеличивалось, король приставил к Ларейни охрану. С тех пор начальник полиции не отправлялся в Венсен иначе, как под защитой конных стражников.

Однако, несмотря на столь важные разоблачения Лезажа, никакая новая улика не подтверждала страшного обвинения, предъявляемого маркизе Монтеспан. Впрочем, другим узникам дали понять, какую цену назначат за их молчание, и они единодушно отрицали свои сношения с маркизой.

По окончании этого длинного судопроизводства и после многих колебаний со стороны короля Катерина Вуазен наконец предстала перед пламенной палатой. Первоначальные запирательства этой хитрой женщины не могли устоять против очевидности ее преступлений, и Вуазен стала говорить. Теперь, когда она поняла, что погибла, то назвала всех, кто при многочисленных обстоятельствах прибегал к ее знаниям в изготовлении ядов и вытравлении плода. Она думала, что таким образом поставит в неприятное положение высокопоставленных лиц и заставит призадуматься судей. Последние, как надеялась она, не осмелятся взять на себя ответственность за приговор, которым была бы пригвождена к позорному столбу истории вся аристократия Франции.

Но, оговаривая всех, Катерина держала свое обещание: щадила лишь одну маркизу Монтеспан.

Участники следственной комиссии после тяжелых допросов не проявляли снисхождения к колдунам. Невзирая на анонимные угрозы, которые ежедневно поступали, а также на попытки вмешательства знатных лиц, и даже на вмешательство некоторых судейских жен, они объявили, что Вуазен «должна быть обвинена и изобличена в преступных отравлениях, вытравлениях плода, в обольщениях, в нечестии и в осквернении святыни».

И 19-го февраля 1680 года пламенная палата постановила, что Катерина Дезэ, жена Антуана Монвуазена, должна быть сожжена заживо на Гревской площади, после того, как подвергнется «обыкновенной и необыкновенной пытке» под «испанским сапогом» и после того как всенародно принесет повинную. Более того, главный прокурор Робер, желая выполнить свой долг до конца, а также чтобы внушить ужас отравителям, потребовал, чтобы «прорицательнице прокололи язык и отрубили кисть руки». Но палата отвергла эту жестокость, на этот раз повинуясь приказу свыше.

Однако те же судьи без колебаний постановили отрезать кисть руки Ферри и Филибер, менее виноватым отравительницам, чем колдунья с улицы Борегар. Поистине великой преступнице покровительствовали тайные силы на всем пути, начиная с залы пытки и до костра.

Как только секретарь Саго прочитал Катерине Вуазен ужасный приговор, ее препроводили в Венсенскую тюрьму.

Конечно, находясь в заключении уже около года, Катерина часто смотрела в лицо смерти, но, думая о маркизе Монтеспан, говорила себе, что мучения последнего часа будут смягчены.

Что сделано, то сделано, надо заплатить свой долг правосудию!

Пред мысленным взором Катерины предстала вся ее жизнь. Она вспомнила предсказание своей подруги Трианон, заключенной так же, как и она, в Венсенской тюрьме. Их часто приводили на очную ставку, и их казематы находились рядом. Не предсказывала ли Трианон, что Вуазен будет «обвинена и уличена в оскорблении величества»? Действительно, прорицательницы, иногда беспокоясь о своей личной судьбе, взаимно составляли себе гороскопы, и в бумагах Трианон нашли две «фигуры», которые опечатали, а затем вскрыли задолго до задержания Катерины. В предсказании говорилось, что Вуазен будет замешана в каком-то государственном преступлении.

Ах, как печально для Катерины теперь было воздавать честь этому роковому искусству предсказаний!

Пред страшной будущностью близкой казни она внезапно взъярилась, затем впала в мучительное томление ожидания. Чувство тягостной неопределенности и тоскливые вопросы теснились в ее уме.

Как после обещаний аббата Гибура от имени маркизы Монтеспан Катерина могла быть приговоренной к столь гнусному наказанию? Да, Вуазен ожидала смерти. Ее преступления были слишком многочисленны и слишком ужасны, чтобы избежать казни. Но пытка?.. И все ее существо дрожало от ужаса.

Ах, если бы она, как Вигурё, испустила последний вздох в зале пыток! Почему в последнюю минуту не вмешалась маркиза? Какая выгода заставила ее не сдержать слово?

Два долгих дня прошли в этих страхах перед пыткой.

В среду, 21-го февраля, около семи часов утра, Катерина, коченея от холода и опершись локтем на свое ложе, старалась отогнать нападавшие на нее мрачные предчувствия.

Сквозь решетку узких окон скользили первые лучи печальной зимней зари. Позади стекол, испещренных инеем, кружились густые хлопья снега, северный ветер заунывно посвистывал. Вот в коридоре раздавалось зловещее звяканье ключами. Тяжелые шаги стражников по полу, вымощенному плитами, создавали отдаленное эхо.

Скрежетание засова вывело Катерину из задумчивости.

Смотритель тюрьмы, Лаферронэ, в сопровождении судьи Безона и секретаря Саго вошел в каземат прорицательницы.

Позади их находились два тюремщика. Затем пришли четверо мужчин и по знаку Лаферронэ окружили койку Вуазен.

– Катерина Дезэ, – начал судья, – три дня тому назад пламенная палата приговорила вас к сожжению живой и решила, что прежде исполнения этого приговора вы выдержите, обыкновенную и необыкновенную пытку под испанскими сапогами, а затем покаетесь. Минута искупления настала. Если божественное милосердие бесконечно, то человеческое правосудие неумолимо. Просите Бога, чтобы он дал вам силы перенести искупление, которого заслуживают ваши преступления.

Еще сомневаясь в действительности происходящего, испуганная Катерина старалась понять грозный смысл этих слов.

Мертвенно-бледная, со стиснутыми руками, обезумевшим взглядом, она оставалась неподвижной.

Судья продолжал:

– Между тем, Катерина Дезэ, вы могли бы, несмотря на решение королевской пламенной палаты, избежать пытки… Согласитесь назвать имена тех из ваших сообщников, которых вы до сих пор отказывались назвать, и скажите, что вы от нас скрываете, тогда вас избавят от пытки.

Совершенно обессиленная, прорицательница ничего не слышала. Судья повторил требование. И так как Катерина упорно не отвечала, Лаферронэ по знаку судьи приказал тюремщикам:

– Ведите ее!

Прорицательница со связанными ногами и руками была помещена на узкие носилки. Дверь пустого каземата захлопнулась, и маленькая толпа исчезла в лабиринте темных проходов.

Вскоре они пришли в зал пытки.

Он был вроде просторного склепа, высокие своды которого терялись в темноте. Ни одно окно не освещало этой комнаты. Только факелы тут и там бросали дрожащий свет на стены и широко расставленные столбы, на которых висели, как вечная угроза, ужасные приспособления пытки.

В глубине, на возвышении поместился Безон. Возле него секретарь Саго приготовился записывать. Позади осужденной палач, Клод Амио, и