Чёрная месса - Габриэль Легэ

– Да, государь, этот браслет принадлежит мне.

– Ну так, сударыня, – сказал монарх, – этот браслет был поднят сыщиком Ларейни на улице Борегар, у Вуазен.

– У Катерины Вуазен?! – воскликнула маркиза Монтеспан. – Это невозможно, государь… Да, несколько дней назад я заметила исчезновение этой драгоценной вещи и не могла утешиться от ее потери, так как браслет подарили мне вы, государь. Портрет нашего сына, который вы приказали поместить в браслет, делает эту вещь для меня вдвойне значимой… Я везде искала ее, но тщетно. Я более не сомневаюсь, что стала жертвой гнусной кражи… Но этот браслет украли у меня в Кланьи, и я не могу объяснить, почему его нашли у колдуньи, которую вы приказали задержать.

– Однако это легко объяснить, сударыня, – сказал король, тронутый воспоминаниями, вызванными маркизой. – Этот браслет вы сами забыли у госпожи Вуазен.

– Я, государь?! – воскликнула маркиза. – Эта драгоценность исчезла меньше месяца назад, а я более года не видела этой женщины.

Король испытывал жестокие сомнения. После долгого молчания он сказал:

– Не желаете ли вы прочитать это?

И он вручил Атенаисе свернутый пергамент.

Смущенная маркиза узнала сатанинскую формулу, произнесенную над нею в зловещей обстановке черной мессы. Фаворитка поняла, что, если на этот раз ей изменит присутствие духа, она пропала.

Тогда под влиянием сверхчеловеческой воли, с энергией утопающего, хватающегося за соломинку, она громко прочитала:

«Я прошу дружбы короля, дофина и ее продолжения… Чтобы королева была бесплодна… Чтобы король покинул свое ложе и стол для меня и моих родных… Чтобы мои слуги и домашние были ему приятны. Любимая и уважаемая высшими сановниками, чтобы я могла быть призвана в совет короля и знать, что там происходит. Чтобы эта дружба, усилившаяся более, чем прежде, заставила короля покинуть и не смотреть более на Фонтанж, и чтобы, дав королеве развод, король женился на мне!»

Атенаиса подняла голову и взглянула прямо в лицо своему коронованному любовнику, который слушал, пораженный, когда с губ любовницы сходила святотатственная мольба.

– Сударыня, – прошептал Людовик колеблясь. Хладнокровие фаворитки его смущало. – Теперь вы вспомнили? Этот пергамент был найден у Вуазен возле браслета… Понимаете вы?..

Маркиза возмутилась.

– Да, государь, я понимаю… Я понимаю, что вы, мой повелитель, обвиняете меня! У меня украли браслет, и его подобрали у прорицательницы… Возле этого браслета было это гнусное и глупое воззвание, в котором даже не смели написать моего имени, – и вы заключили, что я об этом молила… Да, государь, я также понимаю, что я – жертва ужасного заговора. Я понимаю, что меня хотели заманить в ужасную западню, в самую подлую из ловушек.

Монарх не нашел ни одного слова, чтобы остановить этот притворный гнев.

– О государь! – продолжала маркиза, глаза которой внезапно наполнились слезами. – Как ваше величество могли считать меня виновной?.. Пусть осведомятся, пусть допросят Вуазен, ее сообщников, всех, кто может помочь правосудию и направить его на путь истины… Но, ради Бога, не дайте покрыть позором женщину, которую вы любили, мать ваших детей! Ах, государь, надо же было обречь меня на это унижение! Скорее предайте меня пламенной палате.

– Нет, сударыня, нет, я не дам вас допрашивать господам комиссарам… Я сам, если это надо, буду единственным вашим судьей… Богу угодно, чтобы следствие, которое я веду в данный момент, рассеяло все мои опасения. Это – мое самое горячее желание. Сегодня вы можете отправиться в ваш замок Кланьи и ожидать новых распоряжений.

С полным доброжелательством Людовик взял под руку маркизу Монтеспан и довел до двери.

Все еще дрожа, Атенаиса вышла, не произнеся ни слова.

А несколько минут спустя начальник полиции Ларейни, вызванный Людовиком XIV, вошел в королевский кабинет.

– Скоро ли должен предстать пред пламенной палатой кавалер Люссак? – спросил король.

– Я ожидаю вашего приказания, государь.

– Допрашивали ли вы его снова?

– Да, государь, но, как и в первый раз, он настаивал на своей невиновности. Его ответы во всех отношениях совпадали с теми, какие он дал пред тем. Я приступлю, если вам угодно, немедленно к новому допросу и затем приведу этого узника к господам комиссарам.

– Бесполезно, – поспешил ответить король. – Пусть никто не знает о его задержании. Прикажите отложить также допрос Лезажа и Романи. И позаботьтесь, чтобы их держали в самом строгом уединении. Отдайте распоряжение согласно обстоятельствам господину Ферронэ. Что касается госпожи Дезэльё, то пусть ее тотчас же задержат и отправят в Венсенскую тюрьму. Ступайте, сударь.

Глава XXIV

Пытка

Прежде чем король приказал Ларейни задержать Дэзэльё, Лувуа уже велел призвать эту даму в свой кабинет. Там министр долго и с большой осторожностью осыпал ее вопросами, надеясь таким образом первым добиться какого-нибудь важного разоблачения относительно маркизы Монтеспан. Но наперсница маркизы ни в чем не призналась. Она лишь ответила министру, что очень легко доказать ее невиновность, устроив очную ставку с заключенными в Венсенской тюрьме. Тогда было бы видно, признают они ее или нет.

Однако Дэзэльё, охваченная страхом после этого допроса и уже не чувствующая себя в безопасности у своей госпожи из-за ежедневных более определенных обвинений, переселилась в Париж на улицу Регар к своему любовнику Леруа, который, также попавшийся, должен был отказаться от должности. Дом воспитателя пажей был слишком известным, чтобы представить надежное убежище. Леруа и Дэзэльё по совету маркизы Монтеспан перебрались на улицу Вернейль, поселившись там под вымышленными именами.

Однако осторожной Дэзэльё не удалось надолго избавиться от деятельных розысков сыщиков Ларейни. Два месяца спустя после ее переезда полицейский чиновник с четырьмя стражниками схватил ее и препроводил в Венсенскую тюрьму.

В тот же вечер начальник полиции приступил к допросу Дэзэльё, но все усилия, предпринимаемые, чтобы добиться признаний, которые подтвердили бы показания Лезажа, оказались тщетны. Она настойчиво отпиралась. Тогда, повинуясь приказу Лувуа, Ларейни в комнате начальника стражи, Валикура, устроил Дэзэльё очную ставку с главными обвиняемыми, которые все узнали эту даму, исключая одну из ее подруг, госпожу Вилледьё, вовремя предупрежденную.

Теперь дело шло о задержании аббата Гибура, которого до сих пор не тревожили.

Начальник полиции, ввиду обвинений, тяготевших над святотатственным патером, решился издать приказ о его аресте. Но Гибур покинул улицу Тизон и отправился просить убежища у патера в Исси. Тотчас же Ларейни послал сыщиков в эту деревню, находящуюся в окрестностях Парижа. Аббат опять сменил приход. Наконец, согласно новым указаниям, в августе того же 1679 года на заре два полицейских чиновника, возглавляемые неутомимым Дегрэ, вышли из коляски пред домом духовенства в Ванве и, на этот раз более удачливые, могли арестовать