Чёрная месса - Габриэль Легэ

думаю, что полезнее умерить старание, которое может вас завести слишком далеко. И я считаю неосновательными ваши подозрения, строящиеся на показаниях, которые, я думаю, полагаю… В саду Вуазен, не правда ли, был найден дворянин?

– Да, государь, кавалер Люссак. Тот, что в прошлом году спас жизнь маркизе Монтеспан…

– Да, помню. Так вы допрашивали этого узника? Объяснил он вам свое присутствие у прорицательницы и обстоятельства, при которых был ранен?

– Кавалер Люссак, которого я допрашивал вчера утром, утверждает, что, когда он шел в тот вечер из Сен-Лорана, возвращаясь в Пале-Рояль, на него напал без вызова и ранил своей шпагой человек, скрывавшийся во мраке улицы Борегар. Но кавалер Люссак не ведает, почему очутился в саду прорицательницы.

– Как вы оцениваете эти объяснения?

– Государь, полагаю, что кавалер Люссак не говорит всей правды. Впрочем, вот как было дело. Давно, как это известно вашему величеству, мы наблюдаем за Вуазен. Я поручил это наблюдение главному агенту. За несколько часов до задержания Вуазен наш агент Дегрэ, стороживший на улице Борегар, заметил двух женщин под масками, направлявшихся к жилищу колдуньи. Они вошли туда после того, как тихо постучали в дверь. Тотчас же после них к двери ворожеи подошел мужчина, который был не кто иной, как кавалер Люссак, и в свою очередь постучал в дверь. Не ожидая долее, Дегрэ отправился ко мне в дом с отчетом о том, что видел.

– Похоже на правду, но я еще не вполне убежден. Разве мы не знаем, сударь, по признаниям, сделанным обвиняемыми в пламенной палате, что Вуазен имела привычку принимать во всякое время дня и ночи лиц различных положений, которые желали посоветоваться с ней или присутствовать при ее преступных магических ритуалах?

– Действительно, государь. Но утром того же дня, накануне происшествия с Люссаком, наш агент Дегрэ, благодаря переодеванию, смог приблизиться к двум сообщникам ворожеи, Лезажу и Романи, и подслушать их разговор. Таким образом он узнал, что знатная дама должна явиться в тот вечер к Вуазен.

– Слышал ли ваш сыщик, как произносили имя этой дамы?

– Среди неясных слов и шума в кабачке Дегрэ считает возможным утверждать, что он слышал произнесенное Лезажем имя маркизы Монтеспан.

– Так особа, которая должна была отправиться к Вуазен, это маркиза Монтеспан? Таково ваше мнение?

– Я этого не утверждаю, государь. Я просто следую зову совести, предоставляя все сведения, которые могут пролить свет на это гнусное дело. За мое стремление ничего не скрывать я прошу ваше величество меня простить.

– В том, что вы мне донесли, сударь, повторяю вам, нет никакого определенного признака преступлений маркизы Монтеспан. Ваш агент Дегрэ видел двух женщин под масками, стучавшихся в двери ворожеи… Разве можно сказать, что одна из них была маркиза Монтеспан? Ничто не подтверждает подобного предположения!

Тогда Ларейни решился сказать:

– Государь, вот что сегодня утром вручил мне Дегрэ.

И он протянул монарху браслет.

– Эта драгоценная вещица, – прибавил он, – была найдена в той самой комнате, где происходили самые ужасные святотатства.

При виде драгоценной миниатюры своего сына, маленького герцога Мэнскаго, украшенной брильянтами, король сильно побледнел. Он узнал свой подарок маркизе Монтеспан.

Ларейни вынул из кармана свернутый пергамент.

– Государь, это было поднято тем же Дегрэ в той же комнате.

Людовик, дрожа, взял пергамент, запачканный несколькими каплями крови, и развернул его. Он прочитал ужасную формулу, произносимую во время святотатственной службы патером, и не мог удержать жеста отвращения. Свет истины сразу озарил его разум. Несмотря на все желание сомневаться в виновности маркизы, очевидность подобных доказательств удручала.

Начальник полиции почтительно молчал.

Наконец король сказал Ларейни:

– Благодарю вас, сударь, за ваше усердие служить мне… В данный момент прошу вас держать в большой тайне то, что вы мне сообщили… Я приму вас чрез два дня после высочайшего утреннего приема и дам вам распоряжения… До тех пор, надеюсь, мое личное расследование осветит для меня это дело… Вы можете удалиться…

Ларейни поклонился и вышел.

Глава XXIII

Позор

Со времени посещения Бастилии любовь маркизы Монтеспан к кавалеру Люссаку еще более усилилась. Теперь Атенаисе были безразличны опасности, которые могли угрожать ей самой. Все мысли устремились к Оливье.

Однажды утром, когда Атенаиса меланхолично размышляла об узнике, гонец принес ей от короля приказ немедленно явиться в Сен-Жермен.

Мучимая беспокойством и желая скорее узнать, в чем дело, маркиза поспешно явилась в замок и немедленно была проведена в кабинет, где ее ожидал король.

– Ваше величество приказали мне приехать, – сказала она после глубокого поклона, – и я поспешила повиноваться вам.

Людовик учтиво ответил на ее поклон и указал маркизе на кресло.

– Я признателен за вашу поспешность… То, что я вам должен сказать, очень важно.

Холодное обращение короля беспокоило Атенаису.

Король, забывая свою обычную осторожность или, может быть, опасаясь дать слабину, пошел прямо к цели.

– Вам небезызвестно, сударыня, о задержании Вуазен, прорицательницы с улицы Борегар.

Атенаиса чувствовала, что сейчас упадет в обморок.

– Да, государь, – пробормотала она, – но…

Король перебил ее:

– Но вы не знаете, что вас обвиняют в нечестивых, святотатственных делах, совершенных вместе с этой женщиной. Самые громкие имена моего государства, увы, уже замешаны в этом гнусном деле, и Бог не захотел избавить меня от еще большего горя – горя увидеть в списке преступников ваше имя.

Маркиза от такого грубого обвинения сделалась высокомерной.

– Государь, на подобную клевету можно отвечать только холодным презрением. Но так как недостойные люди осмелились внести мое имя в список преступников, и так как ваше величество от этого взволновались, я не могу оставаться равнодушной и холодной. Я не собираюсь оправдываться перед вами: слишком чудовищным мне кажется подобное подозрение, поэтому я предоставляю вам самому защитить мою честь.

Она встала и приблизилась к монарху, который был тронут ее столь искренним и уверенным видом.

Во взгляде Атенаисы читалась буря чувств.

– Однако, – возразил король более мягким голосом, – вы не можете отрицать ваших отношений с Вуазен.

– Конечно, государь, я знала эту женщину, она ухаживала за кавалером Люссаком. Она это делала с таким знанием и преданностью, что я, как полагается в таких случаях, выразила ей мою признательность, когда отправилась лично благодарить несколько дней спустя. Но наши отношения на этом прекратились, я никогда ее более не видела.

Маркиза брала смелостью.

– Я хотел бы иметь возможность верить вам, сударыня. К несчастию, недавние события и слишком убедительные улики подорвали доверие, которое я к вам питал… Узнаете ли вы эту драгоценную вещицу?

И король протянул маркизе Монтеспан браслет, принесенный накануне начальником полиции.

Ничто