Магазинчик нужных слов - Кэндзи Уэда

китайский квартал Нагасаки, сад Гловера, Большой Будда в Наре, ночной вид Кобе, мост Нидзюбаси у Императорского дворца, Токийский вокзал… Все до одной были открытками, которые я посылал жене.

— Это открытки, которые ты до свадьбы отправлял маме из Японии в Сингапур, да? Помнишь, сколько всего ты их отправил?

Я молча покачал головой.

— Девяносто девять. А если прибавить открытку с фотографией, которую вы сделали в Камакуре, чтобы сообщить о свадьбе, получается ровно сто. Мама сказала, что это ее сокровище.

Дочь потрясла меня за плечо.

— Пап, положи их к маме. Своими руками. Она наверняка захочет взять их с собой.

Я понял, что все оставшиеся смотрят на меня с поддержкой. Молча кивнув, я подошел к гробу.

Лицо жены было спокойным, и она была так же прекрасна, как в тот день, когда я впервые встретил ее в гостиничном киоске. Дрожащими руками я одну за другой осторожно положил открытки ей на грудь. Слезы капали на них, но буквы, написанные шариковой ручкой с масляными чернилами, чтобы не расплылись даже в пути через широкое море, стойко отталкивали их от себя.

Последней я оставил открытку, сделанную в Камакуре. Я осторожно положил ее обеими руками. Может быть, это было из-за слез, застилавших глаза, но мне показалось, что жена улыбается.

— Слушай, сколько ты еще собираешься стоять?

— Правда, так и простудиться можно.

За спиной послышались голоса Ран и Жасмин. Когда я пришел в себя, я стоял перед печью в крематории.

— Все нормально. Оставьте меня еще немного, — ответил недовольным голосом.

— Что ты такое говоришь? Слез ты уже достаточно выплакал. А голос как охрип, ничего же не разобрать, — сказала Ран с усталым раздражением.

— Знаешь, а я с какого-то момента так страшно начала ревновать. Фудзико-тян, прости, конечно, но я ведь ни одной открытки от него не получила. Как же я ей завидую. Слушай, когда в следующий раз куда-нибудь поедешь, пришли и мне открытку.

С этими словами Жасмин зацепила мой мизинец своим и самовольно начала клятву на мизинцах.

— Да уж, я тоже ни одной не получила. Хотя мне, пожалуй, открытка не нужна. Мне лучше траурную речь. Все-таки траурная речь, с которой бывший муж обращается к тебе, рыдая навзрыд, это как-то… трогает, правда? Слушай, на моих похоронах тоже прочитай речь. И не вздумай самовольно умереть раньше меня, не прощу.

Сказав это, Ран ущипнула меня за щеку.

— Эй, ну-ка не щипать.

— Молчи! Это вместо Фудзико-тян. Ну правда, какой же ты дурак!

— Точно! Так его, Ран-тян!

С этими словами Ран и Жасмин бросились ко мне и обняли.

— Фудзико-тян! Почему тебя здесь нет? Я так соскучилась, Фудзико-тян… — произнесла Ран, и Жасмин зарыдала.

Не знаю, как долго я гладил их по спинам.

— Успокоились?

Когда я окликнул их, обе кивнули.

— Да… немного полегчало, — сказала Ран, Жасмин кивнула и вдруг рассмеялась.

— Ран-тян, у тебя весь макияж поплыл.

— На себя посмотри, Жасмин, у тебя тоже ужас что.

Они обе начали показывать друг на друга пальцами и хохотать, держась за животы. Я тоже невольно рассмеялся вместе с ними. Наверное, жена, поднимаясь сейчас на небеса, тоже смеялась.

— Ну все, пойдемте в комнату ожидания. Если он заболеет в таком холодном месте, Фудзико-тян нас отругает.

— Точно, точно! Ну же, держись крепче.

Поддерживаемый с обеих сторон Ран и Жасмин, я двинулся в сторону комнаты ожидания.

* * *

За несколько дней до Рождества в старый магазин канцтоваров «Сиходо» в Гиндзе пришло заказное письмо.

— Merry Christmas!

Немолодой почтальон, смеясь, протянул письмо.

— Да-да, Merry Christmas. Вы теперь еще и Сантой подрабатываете?

Хозяин «Сиходо», Такарада Кэн, с улыбкой принял заказное письмо.

— Вот скоро все равно Новый год, и тогда придется уже танец льва изображать, — с улыбкой сказал почтальон и торопливо вышел из магазина.

Кэн проверил имя отправителя, с недоуменным видом достал ножницы и вскрыл конверт. Внутри лежали письмо и бумажный футляр с напечатанным на нем словом GIFT, похожий на те, в которые кладут подарочные каталоги.

Внутри конверта был лист бумаги, исписанный аккуратным почерком.

Без вступительных приветствий.

Кэн-тян, на днях ты мне очень помог. Когда я развернул траурную речь, я, конечно, подумал: «Вот ведь подставил!» Но результат, как говорится, оказался хорошим, так что я тебя прощаю.

Речь была сплошной импровизацией и, наверное, вышла ужасной, но благодаря тебе я смог как следует проститься с женой. Дочери и многие другие, кто присутствовал на церемонии, сказали: «Хорошая речь. Я невольно расплакался вместе с вами». Даже похвалили.

Хотя, признаться, я и сам не знаю, как реагировать, когда хвалят за речь, придуманную на ходу. Как бы там ни было, все это благодаря тебе, Кэн-тян. Спасибо.

В знак благодарности, а заодно и в качестве ответной мести посылаю тебе подарок. Прими его с улыбкой и обязательно используй.

Я трижды женился и трижды развелся, но все-таки брак — вещь хорошая. Так что, Кэн-тян, тебе тоже обязательно стоит хотя бы раз попробовать.

А, конечно, попробовать стоит именно брак. Разводиться не советую.

В конце года и на Новый год у вас в магазине наверняка будет много дел, но когда мацу-но ути[140] закончится и все немного уляжется, обязательно найди время и выберись куда-нибудь с Ёсико-тян. Если нужно будет присмотреть за магазином, я сам этим займусь. Возможно, нескромно так говорить, но я считаю, что торговать умею лучше тебя. Ну а если выручка упадет, я возмещу тебе убытки.

В общем, не стоит думать, что важные для тебя люди всегда будет рядом. Вот это я могу сказать с полной уверенностью.

Если человек тебе дорог, его нужно крепко держать в объятиях, иначе однажды он куда-нибудь уйдет.

И точно так же, если дорогой человек захочет на тебя опереться, обязательно прими это. Не сбегай, как это делал я. Это говорит человек, который трижды совершил одну и ту же ошибку. Так что тут я точно не ошибаюсь.

Сейчас сезон гриппа, так что, пожалуйста, береги себя. До встречи.

С почтением.

В футляре лежал подарочный сертификат на сто тысяч иен и явно самодельная листовка с заголовком: «Строгий выбор Сё-тян! Рекомендованные гостиницы в окрестностях Канто».

Кэн тихо улыбнулся и слегка покачал головой.

— Сё-тян, ну это уже какое-то бесцеремонное вмешательство в чужие дела… Но спасибо.

Он пробормотал это себе под нос, и тут в магазин вошла Ёсико, девушка-лицо кофейни «Ходзуэ».

— Кэн-тян, мне тут от Сё-тян кое-что пришло…

В руках у Ёсико были письмо и футляр для билетов, очень похожие на те, что получил Кэн. Кэн указал на футляр.

— А в этом что?

— В этом?