Магазинчик нужных слов - Кэндзи Уэда

она скорее напоминала дизайнера или художницу, чем главу компании, занимающуюся чистовым письмом. Впрочем, как я слышал, она действительно была активна и как каллиграф, и как мастер печатей.

— Прошу прощения, если вдруг заставил вас думать, будто я вам не доверяю. В следующий раз можно будет обойтись без проверки.

Я тоже поднялся и поклонился Сиракава-сан.

— Что вы, ни в коем случае. Я считаю, что такие вещи, напротив, обязательно нужно проверять заказчику. Ведь такие заказы делаются для редких, значимых событий, которых в жизни бывает не так много. Конечно, мы и сами проверяем все по многу раз, но абсолютной гарантии не бывает. Поэтому для нас очень ценно, когда заказ проверяют при получении.

Сиракава-сан ответила так и мягко улыбнулась.

— В любом случае большое спасибо за ваш заказ. Когда вернусь, я передам каждому, кто работал над этим заказом: «Фуда-сама удостоил нас похвалы». Думаю, все будут очень рады.

Такарада-сан, наблюдавший за нашим разговором, глубоко кивнул.

— Работа сотрудников «Цукуси-кай» всегда безупречна. Но я каждый раз думаю: как им удается поддерживать мотивацию? Ведь от них ждут, что все будет сделано идеально, что ошибок не будет вообще. Это воспринимается как само собой разумеющееся…

С этими словами Такарада-сан пригласил нас:

— Я заварю чай. Проходите туда, пожалуйста.

Второй этаж магазина, где мы находились, как я слышал, сдавали для занятий по гравюре и бумажным поделкам, но сегодня его предоставили мне. Более того, вообще-то сегодня был выходной день магазина, но ради меня его специально открыли: «Так вы сможете спокойно все проверить».

Пол на втором этаже был деревянный. В центре шесть рабочих столов стояли квадратом, в форме буквы «П». За одним из них мы и занимались проверкой. Справа от окна находилась приподнятая площадка в четыре с половиной татами; на ней были приготовлены тябудай и три дзабутона.

— Ах, дораяки из «Усагидо»!

Голос Сиракавы-сан поднялся, наверное, на целую октаву. Между ее собранной, строгой манерой во время работы и этой милой непосредственностью в повседневной жизни был удивительный контраст. Я поймал себя на мысли, что хотел бы уметь стареть также красиво.

— Я оказался неподалеку, и мне как раз повезло купить их в удачный момент, — ответил Такарада-сан, наливая горячую воду из чайника в юдзамаси[146] и чайные чашки.

«Усагидо» — старая японская кондитерская в Нихонбаси, известная тщательно отобранными ингредиентами и ручной работой. Она хранит традиции настоящих сладостей для чайной церемонии, но при этом делает и их более повседневные версии, которые легко купить и съесть без особой церемонности: дораяки, дайфуку и другие. Все они популярны благодаря сдержанной сладости и мягкой текстуре. Особенно популярны дораяки, в центре которых выжжен рисунок резвящегося зайца, они распродаются еще до полудня. Мне тоже удавалось купить их всего лишь пару раз.

— По правде говоря, нынешний хозяин «Усагидо» учился со мной в начальной и средней школе. Но их сладости настолько популярны, что даже мне неловко просить его отложить что-нибудь только потому, что мы старые приятели. Так что и я сам ем их впервые за долгое время.

— Да уж, по субботам и воскресеньям люди еще до открытия аж в очереди выстраиваются. И в канмидокоро[147] на втором этаже никогда нет свободных мест. Ах да, сейчас это, кажется, называют «кафе»?

Такарада-сан кивнул, заваривая чай, а потом раздал нам дораяки, каждый на небольшом белом листке бумаги.

— Примерно в то же время, когда у нас шли работы по сейсмоусилению, они перестроили все здание целиком. Если мне не изменяет память, было это лет пять назад. В прежнем магазине было всего три столика, а сейчас, кажется, на втором этаже уже около тридцати мест. Как владелец бизнеса я, конечно, им полностью проиграл.

Когда перед каждым из нас оказались чай и сладости, Сиракава-сан сложила ладони и сказала:

— Итадакимас[148].

Я невольно повторил за ней.

Когда я снял крышку, из чайной чашки поднялся сладкий аромат зеленого чая. Я сделал маленький глоток, лишь слегка смочив губы, и тут же почувствовал богатый аромат чая.

— Как вкусно…

Слова сами сорвались с губ. Такарада-сан выдохнул так, будто у него отлегло от сердца.

— Рад это слышать. Пока заваривал чай, я все думал, что явно где-то просчитался с чаем. Как-никак вы первоклассный суши-мастер, Фуда-сама. В вашем заведении тоже подают чай, и чувство вкуса у вас, само собой, острое. Я уже жалел, что не выбрал кофе или черный чай, там, может быть, удалось бы как-нибудь выкрутиться.

— Понимаю. Но раз уж удалось раздобыть такие вкусные дораяки, тут уж, конечно, только чай, верно? — с довольной улыбкой подметила Сиракава-сан.

— Именно так! Но все равно я рад, что вам понравилось.

— Простите, что заставил вас так переживать. Но не сказать чтобы я так уж хорошо разбирался в чае. Конечно, как человек, связанный с едой, я знаю какие-то базовые вещи. К тому же в суши-ресторанах подают конатя[149], заваренный горячей водой. Поэтому такой дорогой чай, как сейчас, мы не используем.

Откусив дораяки, Сиракава-сан протянула:

— Вот как… Кажется, я слышала по телевизору или где-то еще, что горячий конатя лучше смывает жир от рыбы. Это правда?

Жуя дораяки, я ответил:

— Да. Конатя кладут в ситечко и заливают довольно горячей водой. Благодаря этому получается чай с низким содержанием теанина, компонента, который придает чаю мягкий насыщенный вкус.

— Теанина?

Голоса Сиракавы-сан и Такарады-сан совпали. Мы невольно переглянулись втроем. Сиракаву-сан я видел впервые, а с Такарадой-сан хоть мы и встречались несколько раз на обсуждениях заказа, но познакомились всего несколько месяцев назад. И все же с ними было удивительно легко и приятно. Наверное, даже несколько часов совместной работы помогают людям почувствовать друг друга. Тем более что оба они были профессионалами в своих областях: канцелярских товарах и красивом письме от руки.

— Теанин — это разновидность аминокислоты. Его много в гёкуро и хорошем сэнтя[150]. Это компонент с выраженной сладостью.

— То есть этот компонент придает чаю насыщенный вкус, это ведь хорошо?

Сиракава-сан, первой доевшая дораяки, задала этот простой вопрос.

— Да, вы правы, но именно эта насыщенность и мешает. В суши-ресторане от чая ждут, что он уберет вкус, оставшийся во рту. Конечно, гёкуро или сэнтя с высоким содержанием теанина тоже, думаю, могут убрать запах и вкус рыбы. Но вместо этого они оставят после себя сильную сладковатость. А это уже проблема.

— О-о…

А они умеют слушать, подумал я. Теперь за стойкой я буду работать один, так что мне тоже нужно научиться лучше слушать людей. С этой мыслью я положил в рот оставшийся кусок дораяки. И все же