Последний день лета. Книга 2 - Андрей Михайлович Подшибякин

…Шел одним поздним утром по Семашко к заводу, пиная раздолбанными кроссовками камешек. Снова думал о подвале, из которого полгода назад чудом выбрался… Да нет, не чудом. Как назвать полную противоположность чуда?.. Шаман не знал.

Сзади свистнули. Характерным жиганским посвистом, коротким и злым.

Саша никак не отреагировал: как известно, на свист только биксы оборачиваются. Может, это вообще не ему, – по району шароебилось немало и свистунов, и их потенциальных жертв.

– Э, Шаманенок! – донеслось из-за спины. – Тормознулся на два слова!

Саша, не появлявшийся в школе уже недели три, о существовании стасянов успел забыть.

А они о нем – нет.

Поворачиваться на окрики Шаман всё равно не собирался; пнул камешек, пошел дальше своей дорогой.

За спиной затопало: догоняли.

Еще совсем недавно Саша бы вспомнил, как Марлен Михалыч учил поступать в таких обстоятельствах: развернуться; двигаться так, чтобы нападающие всё время находились на одной линии, мешая друг другу; быстро сократить дистанцию до первого; накинуть серию; по необходимости уклониться; повторять до тех пор, пока последний собеседник не ляжет на землю.

Сейчас Саша забыл про камешек – и… побежал.

Ноги понесли сами, не успел даже подумать: какого хера он бегает от мелкой районной срани?!

Подскочил к воротам консервного завода. Резко тормознулся, тяжело дыша.

Топот за спиной затих. Стасяны запыхтели, что-то вполголоса друг другу буркнули – и зашуршали подошвами в обратную сторону.

У ворот стояли милицейская «шоха́» и машина скорой помощи; один из ментов орал на заводского кузьмича – из тех, что вот уже пару месяцев сгружали на Шамана свою работу. На кисти грузчика была свежая марлевая повязка.

Саша опустился на одно колено – с понтом, завязать шнурок. Прислушался.

– Какая еще дверь, блять?! Вы совсем охуели тут бухать уже! Кто старший смены?!

– Я старший смены, – заблекотал грузчик. – Так я ж говорю! Он, товарищ начальник, зашел в дверь, вышел оттуда – и Поскотникова зарезал сразу, а потом на меня кинулся, так я…

– В какую дверь, я в третий раз спрашиваю?! В какую конкретно? Где она? Что там у вас – подсобка, склад? Показать можешь?!

– Так я ж говорю, нет ее больше там. Я бы показал, я ж со всем уважением к органам поправо… Правопорядка…

– А сам он где?

– Так я ж говорю, убежал. Через отой забор перелез.

– Там же проволока колючая! Что ты несешь?!

– Так прям по колючке полез, да шустро, как паучи'на!

– Сука, – обреченно вздохнул милицейский капитан. – Алконавты ебаные. Тут стой пока.

Коротко сказал что-то в рацию, поглядывая по сторонам.

Шаман быстро, пока его не заметили недавние работодатели, срулил за угол. Зашел в первый попавшийся подъезд, взбежал на пролет между вторым и третьим этажом, сел на ступеньки.

Обхватил голову руками.

Дыхание так и не хотело восстанавливаться – и это у него-то, до совсем недавнего времени привычного к многочасовым пробежкам и тренировкам.

Получалось так. На собственном районе он бегал от недоделков, которых еще недавно размотал бы, не сбив себе дыхания. На консервном заводе, по всей видимости, произошел пиздец: кто-то из кузьмичей допился до белочки и устроил поножовщину. Мать перестала выходить из дома: сидит, молчит, заряжает свои банки от телевизионных фокусников. Брат…

Ох, брат.

Шаман вяло отругал себя за то, что недавно притворился незнакомым с Аркашей. Тут же злобно подумал: ага, и что бы поменялось?! Вместе бы шкерились по подъездам, сопли на кулак мотали? Нет уж, лучше совсем без друзей, чем позволить им увидеть себя в таком состоянии.

«Так у тебя друзей особо никогда и не было, – шепнул внутренний голос. – И теперь уже, скорее всего, и не будет».

53 В Батон-Руж, штат Луизиана, США

Дайнер, в котором Шон Винсент Джиллис третий час тянул четвертую бутылку «Coors», закрывался. Уходить не хотелось, Шон для порядка повыделывался, но делать было нечего: из подсобки вышел огромный черный детина в заляпанном жиром фартуке и молча, одними глазами и лицом, приказал ему проваливать.

Что Шон и сделал.

Буркнул ругательство (тихонько, чтобы гигант не расслышал), вышел, побрел по обочине фривея 190 к северу: в получасе ходьбы находилось совсем новое казино «The Queen», которому он планировал предложить свои услуги в качестве разнорабочего. Или помощника на кухне. Или, чем черт не шутит, официанта, – про казиношные чаевые ходили легенды.

Нормально, нормально. Всё у него получится. Это ничего, что пивом воняет. Вон, вроде, заправка. Там пустят в туалет умыться.

Он перебежал 190-й, даже не особо глядя по сторонам: фривей в этой своей части был одно название – так, двухрядная дорога вдоль Миссисипи. Первый час ночи, одна-две машины раз в десять минут.

Метров за сто до желто-красной «Shell» понял: не повезло. Будка, в которой продавали сигареты и снэки, стояла темной, закрытой металлическими ставнями.

Шон, по выражению покойной матери, не был самой острой лопатой в подсобке (иными словами, был туповат), но сообразил: туалет, значит, тоже закрыт. Умыться будет негде, в официанты точно не возьмут. Ну и черт с ними! Им же хуже.

Захотелось еще пива.

Пока шел к закрытой заправке, придумал новый план.

Подобрал с земли гнутую длинную железку: покрытое ржавчиной воспоминание о давней аварии. Сейчас аккуратно подогнет ставню; вытащит, что сможет. Наличные на ночь на заправках не оставляли, – это он давно и неоднократно собственноручно проверял. А вот пиво и, если повезет, что покрепче, ему сегодня практически гарантировано, – еще и бесплатно.

А на работу можно пойти устраиваться завтра. Так даже лучше! Встанет пораньше – и сразу пойдет в «The Queen». Они, конечно, начнут спрашивать про опыт, но тут он…

Остановился.

В будке было почему-то две двери, одна рядом с другой.

Шон никогда ничего подобного не видел.

Первая – самая обычная. Глухая, металлическая, с тяжелой ставней, запертой аж на два замка: один простой висячий, второй – с новомодным номерным замком-крутилкой.

Вторая дверь была как будто вообще не отсюда. Не из этого места. На вид вроде безобидная: самая простая, деревянная, слегка обшарпанная, с круглой ручкой. С надписью на латунной табличке: «NO ENTRY!».

Из-под этой невозможной двери почему-то пробивался свет.

Шон Винсент Джиллис на всякий случай положил железку на видное место под фонарем и обошел каморку по кругу: сначала слева направо, потом, для верности, справа налево. Заглянул под защитные жалюзи: нет, внутри было темно.

Черт знает что.

Развернулся уже было уходить, но остановился.

Обернулся.

Свет из-под двери был совсем