Аутсайдер - Тедди Уэйн

– Так меня научили, – мягко ответила Эмили. – Самой неловко. Стараюсь избегать этого слова, когда рядом, кхм, другие люди.

Наконец в поле зрения появилась Кэтрин. Она шла по главной подъездной дорожке, ведущей к дому Джона.

– Надо уходить, – сказал Конор. – Разделимся.

– Давай, но я еще побуду здесь, – ответила Эмили. – Хочу попробовать торт.

Ступив на лужайку, Кэтрин посмотрела на них издалека.

– Ладно, оставайся, – сказал Конор. – А мне надо готовиться к собеседованию.

– Зайду чуть позже?

– Сначала напиши мне. И дождись моего ответа. – Он картинно пожал ей руку и нарочито громко сказал: – Рад знакомству.

Эмили удалилась. Конор подождал, пока она не затерялась в толпе, после чего вернулся к рыбному бару и положил пустую раковину на поднос.

– Я знаю, что это сделал ты, – тихо сказал он Чарли.

– Сделал что?

– Не зли меня. Скажи спасибо, что я тебя не сдал.

– Понятия не имею, о чем вы, – парировал Чарли.

Отрицание выглядело неубедительно.

– Вздумаешь вернуться и выкинуть очередной трюк – тебе это с рук не сойдет, – пригрозил Конор и направился в хижину.

– Хорошего вам лета, сэр, – весело напутствовал его в спину Чарли. – Скажу Джорджии, что вы передавали привет.

* * *

Конор поглядывал за происходящим из окна, радуясь, что Эмили не общается ни с матерью, ни с Чарли. Затем, когда вечеринка закончилась и он убедился, что Кэтрин ушла, Конор написал Эмили, что она может зайти при условии, что ее никто не увидит. Как только она появилась на пороге, он включил авиарежим.

– Мы с Оливией договорились съездить завтра на остров, – она назвала место, но на слух Конор не понял, как это пишется. – Хочешь с ней познакомиться? Устроим пикник и погуляем. Отдохнем на свежем воздухе.

По воскресеньям Конор всегда устраивал себе выходной. Почему бы не сменить обстановку?

– Конечно, – согласился он. – Хорошая мысль.

Эмили легла на кровать, сняла очки и потерла глаза. Так и не оправившись от страха быть пойманным Кэтрин, Конор принялся мыть посуду, оставленную в раковине.

– Не была там с самого детства, – призналась Эмили. – Паром отправляется в десять утра, значит, из дома надо выйти в девять. Пообедаем там же, а вернемся часам к восьми. У тебя тут чек на полу.

– У меня на полу чек?

– Да, чек, – повторила Эмили. – На полу.

Чек действительно лежал на полу у прикроватного столика лицевой стороной вниз. Должно быть, Кэтрин оставила его на столике у открытого окна, когда Конор ушел, и листок сдуло ветром, а он не заметил. Эмили нагнулась за ним с матраса.

– Я подниму, – сказал он, метнувшись к постели, чтобы опередить Эмили, но не успел. Она подняла чек с пола, и он выхватил его у нее из рук.

– Стоп. Я правильно прочитала? – спросила Эмили.

Она увидела имя матери. Надо срочно придумать оправдание.

– Что?

– Он на триста долларов? Я думала, твои уроки стоят сто пятьдесят.

Она носила точки с толстыми линзами и почти ничего без них не видела. Поэтому – о чудо! – разглядела только сумму.

– Так и есть, – ответил Конор, спрятав чек в карман. – Сюзанна Эстабрук заплатила мне сразу за два. Иногда она забывает чековую книжку.

– А. – Эмили погладила его ногу с кровати. – Если честно, меня это даже заводит. Странно, да? Пишу о том, сколько горя деньги принесли моей семье, а когда вижу твой чек, испытываю возбуждение.

– Бывает, – ответил Конор.

Эмили схватила его за ремень брюк и притянула к себе.

– Я все еще возбуждена, – сказала она.

Пока они целовались, она гладила его ширинку, а потом расстегнула ее. В разгар возбуждения, усиливающегося с каждой секундой, – возможно, именно этого не хватало их вялой сексуальной жизни: ему лишь нужно было стать добытчиком или оказаться на грани разоблачения и утолить свою распущенность, – Конор неожиданно вспомнил, что не мылся с тех пор, как вошел в ее мать полтора часа назад. Эмили принимала противозачаточные, поскольку они перестали пользоваться презервативами через пару недель после первого секса.

– Я грязный, – сказал он, оттолкнув ее руку.

– Знаю.

– Серьезно. Я еще не принимал душ сегодня. И играл в теннис. Надо хотя бы подмыться. Там, наверное, не очень приятный запах.

– Мне нравится, когда ты потный после тренировки. Пахнешь как суровый мужик, выполняющий настоящую работу. – Она придвинулась ближе к его промежности и глубоко вдохнула. Нос ее оказался в миллиметрах от запаха ее матери и спрятанного в кармане чека.

– Я в душ, – буркнул Конор, отстранившись.

– Не задерживайся, – ответила Эмили.

Он привел себя в порядок, тщательно смыв в раковине мускусный запах Кэтрин и другие флюиды, оставленные ею после себя. При мысли о произошедшем его затошнило, хотя главным объектом отвращения был он сам. Может, где-то на подсознательном уровне он даже хотел, чтобы его поймали, ведь в таком случае ему не придется самому принимать решение, а тревога, вызванная неопределенностью, наконец отступит.

Помочившись, он снял смартфон с авиарежима и увидел четыре текстовых и три голосовых сообщения от Кэтрин. Во всех текстовых, которые она отправила одно за другим полчаса назад, было написано одно и то же слово: «Урок». Понизив громкость, он послушал голосовые.

«Возьми трубку», – призывало первое. «Ответь мне», – сказала она во втором. А в последнем, доставленном всего десять минут назад: «Если не ответишь, я приду».

Он осуществлял свой план целое лето без единого промаха, но теперь катастрофа неизбежна. Эмили, скорее всего, уже разделась и ждет его в постели.

«Только что получил сообщения, – ответил он Кэтрин. – Плохая связь. Я отравился. Завтра смогу провести урок, если станет легче».

Но, сколько он ни пытался, сообщение не отправлялось. Связь и правда была плохая.

Кэтрин будет здесь минут через пять. Остается одно: звонить. Он открыл воду в душе и набрал ее номер. Спустя несколько секунд звонок все-таки прошел, и она взяла трубку.

– Где тебя черти носят? – рявкнула Кэтрин. На фоне глухо рокотал океан.

– Я отравился, – прошептал Конор. – Наверное, в рыбном баре. Меня рвет уже почти час.

– О… – Она тяжело дышала, видимо устав от долгой ходьбы. – Поняла. Могу принести лекарства.

– Не надо. У меня есть. И дело не только в рвоте. У меня… проблемы с желудком. – Мама однажды рассказывала, что симулянты, приходившие на прием, часто жаловались на диарею, поскольку этот диагноз было невозможно проверить, да и кому придет в голову сочинять о себе такое? – Я скоро приду в норму, но не хочу, чтобы меня видели в таком состоянии.

Ему показалось, что она остановилась.

– Ладно. Если поправишься, приходи завтра после обеда. Дочери весь день не будет дома.

– Хорошо, – сказал Конор. –