Буканьерки - Эдит Уортон

Робинсон не горел особым желанием идти к реке или куда-либо ещё с Мэб Элмсворт. Она была жизнерадостна и достаточно приятна в общении, но малые светила никогда не интересовали его, когда в поле зрения были звёзды первой величины. Однако его всё ещё пробирала дрожь от негодования, вызванного отказом леди Одри де Салис, и он всё чаще сравнивал ту молчаливую и крупную молодую женщину с летящими нимфами Раннимида. В Раннимиде все они, казалось, жили, образно выражаясь, одним днём. Всё здесь происходило спонтанно, и это гораздо лучше соответствовало его собственной импульсивной натуре, чем вялый ритм жизни круга Солтмайра. Поэтому он поднялся по зову Мейбл, гадая, какова могла быть цель её приглашения. Не собирается ли она предложить ему на ней жениться?

По его спине пробежали мурашки – кто знает, вдруг у них там, в Штатах, так принято? Но её первые слова развеяли его опасения:

– Мистер Робинсон, лорд Сидаун – он ведь ваш друг, правда?

Робинсон заколебался. Он был слишком умён, чтобы притворяться ближе кому-либо, чем это было на самом деле, и спустя мгновение ответил:

– Я знаком с ним недолго, но, кажется, здесь все друг с другом в приятельских отношениях.

Его спутница слегка нахмурилась.

– О, если бы это было так! Но я хотела спросить вас… вы никогда не замечали что-то особенное между лордом Сидауном и моей сестрой?

Робинсон остановился как вкопанный. Вопрос застал его врасплох. Он уже успел заметить у этих молодых женщин с непринуждёнными манерами своеобразную сдержанность в отношении семейных дел, своего рода моральную скромность, которая, казалось, вынуждала их набрасывать вуаль на темы, свободно обсуждаемые в аристократических английских кругах. Он переспросил:

– С вашей сестрой?

– Вы, вероятно, считаете этот вопрос необычным. Не подумайте, что я пытаюсь у вас что-то выпытать. Но вы, должно быть, видели, что он до безумия увлечён Лиззи и что Джинни Сент-Джордж делает всё возможное, чтобы их разлучить.

Смущение Робинсона усилилось. Он не понимал, к чему она клонит.

– Мне было бы жаль так думать о мисс Сент-Джордж, которая, кажется, так предана вашей сестре.

Мейбл Элмсворт нетерпеливо рассмеялась.

– Полагаю, это правильные слова. Но я не прошу вас принимать чью-либо сторону – я даже не виню Вирджинию. Просто это тянется уже всё лето, и я считаю, что пришло время ему сделать выбор между ними, если он вообще об этом думает. Лиззи очень переживает, и несправедливо, что он ссорит двух подруг. В конце концов мы здесь одни, в чужой стране, и, смею сказать, наши обычаи не похожи на ваши, и из-за этого вы можете составить о нас ошибочное впечатление. Всё, что я хотела спросить, не могли бы вы намекнуть лорду Сидауну?

Гектор Робинсон с любопытством посмотрел на эту девушку, которая могла бы считаться хорошенькой в менее «божественной» компании и которая говорила с такой преждевременной мудростью на такие деликатные темы. «Клянусь, из неё получилась бы неплохая жена для честолюбивого мужчины», – подумал он. Он не имел в виду себя, но понимал, что мужчина, который женится на её красавице-сестре, был бы рад время от времени иметь такую советчицу рядом.

– Думаю, в одном вы правы, мисс Элмсворт. Ваши манеры столь дружелюбны и столь любезны, что молодой человек, если он не будет осторожен, может обнаружить, что его тянет в обе стороны сразу.

Мейбл рассмеялась.

– Ах, вы про то, что мы флиртуем. Что ж, это у нас в крови, полагаю. И на родине никто не осудит девушку за это. Но здесь такое может показаться недостойным, и, возможно, лорд Сидаун счёл, что имеет право развлекаться, не принимая окончательного решения. Но в Америке, если девушка показывает, что она действительно неравнодушна к кому-то, для джентльмена – дело чести не позволять, чтобы игра затянулась.

– Понимаю.

– Только у нас здесь некому объяснить это лорду Сидауну (Мейбл, казалось, молчаливо подразумевала, что ни на одну из матерей в этом вопросе рассчитывать нельзя – по крайней мере, в такую жару), – поэтому я и подумала…

Мистер Робинсон пробормотал:

– Да-да… – и после паузы продолжил: – Но лорд Сидаун – деверь леди Ричард. Разве она не могла бы?..

Мейбл пожала плечами.

– О, Кончита слишком ленива, чтобы этим заниматься. И если бы она приняла чью-либо сторону, то это была бы сторона Джинни Сент-Джордж, потому что они большие подруги, и она захочет как можно выгоднее пристроить Сидауна. Полковник Сент-Джордж сейчас очень богатый человек.

– Понимаю, – снова пробормотал мистер Робинсон. Было совершенно исключено, чтобы он говорил на эту тему с лордом Сидауном, но он не знал, как объяснить это кому-то столь неопытному, как Мейбл Элмсворт.

– Я это обдумаю – посмотрю, что можно сделать, – добавил он, направляясь к группе под кедром и желая поскорее закончить разговор. Приближаясь, он отметил, какая это была прелестная сцена: юные дамы в лёгких накрахмаленных платьях и широкополых шляпах, молодые люди во фланелевых костюмах для лодочных прогулок, растянувшиеся у их ног на траве, и послеполуденный солнечный свет, пробивающийся сквозь тёмные ветви золотыми бликами. Мейбл Элмсворт шла рядом с ним молча, явно осознавая, что её мольбы не были услышаны. Но внезапно она воскликнула:

– Смотрите, там подъезжает какая-то дама, я её никогда раньше не видела… Она останавливает экипаж, выходит и приближается к Кончите. Полагаю, это её подруга, не так ли?

Визиты дам, как уже заметил мистер Робинсон, были редким и неожиданным явлением в коттедже. Если бы гвардеец выпрыгнул из фиакра со станции, Мейбл, даже узнав его, осталась бы невозмутимой, но вид элегантной незнакомки наполнил её волнением и любопытством.

– Пойдёмте посмотрим! – воскликнула она.

Новоприбывшая – темноволосая, с дерзко нарумяненным лицом и именно таким носиком, какой один поэт-лауреат научил своих читателей называть «вздёрнутым», – была незнакома мистеру Робинсону лично, но благодаря фотографам с Бонд-стрит[42] и модным светским журналам её черты лица были известны ему не хуже, чем её репутация.

– Да это же леди Чурт! Ваша домовладелица! – воскликнул он, бросив быстрый вопросительный взгляд на свою спутницу. Связь между Сидауном и леди Чурт уже давно была притчей во языцех в их небольшом светском мирке, и Робинсон сразу смекнул, что появление этой леди не сулит ничего хорошего для той ситуации, о которой ему только что рассказывала Мейбл Элмсворт. Но Мейбл поспешила вперёд, не ответив на его замечание, и они присоединились к компании как раз в тот момент, когда леди Чурт обменивалась сердечным рукопожатием с леди Ричард Марабл.

– Милочка!

– Дорогая Идина, вот так сюрприз!

– Кончита,