Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

Кто-то хмыкнул. Герман посмотрел в ту же сторону, куда устремили взоры все сидевшие рядом мужчины, и увидел фигуры Рауля и Минсу. Они двигались по протоптанной дорожке к домам, и, поскольку их путь пролегал неподалеку от места, где устроила привал группа Катова, Герман четко увидел, что Рауль поймал его взгляд, после чего приостановился. На этом Герман без тени сожаления решил, что пора бы ему, наконец, и честь знать – лучшего момента не придумаешь. Он начал вставать ровно тогда, когда Катов, вновь обращая лицо к своей компании, с усмешкой бросил:

– И как он еще сказал… «У вас не тот уровень…».

– «При всем уважении…» – ехидно подхватил Сергей. Катов фыркнул.

– Да что бы он понимал. Эти два пацана лучше, что ли? Один-то вообще таким хлипким оказался! И вы видели, как брат с ним носится? – В ответ на это Уолкотт хмыкнул, а двое других вразнобой заговорили:

– Как нянька.

– Позорище. Наверняка такой же слабак, только чудом сегодня продержался.

– Вот говорят же, что близнецы всегда какие-то дефективные.

Уже давно наэлектризованного тягостными чувствами Германа эти новые, столько в себе содержащие, реплики будто ударили током, спровоцировав разряд, который подавить было уже невозможно. Он на мгновение замер, после чего громко, твердо, спокойно заявил:

– На вашем месте я бы не стал делать таких комментариев.

И тут все медленно перевели на Германа взгляды с отраженными в них разными степенями недоумения. Катов посмотрел на него снизу вверх особенным образом: долго, выжидательно, будто впервые увидел и теперь свыкался с его присутствием; так оно, возможно, и было.

– Почему? – нарушив тишину первым, заинтригованно спросил он.

– Они сидят всего лишь в нескольких метрах от вас, – выпалил Герман.

Катов тихо хмыкнул и, приподняв бровь, насмешливо переглянулся с обоими своими сотрудниками, будто вопрошая: «Вы тоже это слышите?» После этого он снова вперил в Германа спокойный, цепкий, выжидающий взор. Явно не один противник отступил в свое время перед таким выражением лица, однако Герман не дрогнул. Прерывая воцарившуюся паузу, за начальника ответил Сергей:

– Так они все равно ничего не понимают.

– Это ничего не меняет. Дело не в том, услышали ли вас, а в том, было ли это сказано вообще. Мало кому может понравиться, когда кто-то за его спиной безо всяких на то оснований отзывается о нем подобным нелестным тоном.

– Вы, я вижу, моралист, – помолчав, усмехнулся Катов. Указав ладонью на пространство между Сергеем и Антоном, откуда Герман только что поднялся, он добавил: – Присядьте с нами.

– Моралист? – задумчиво прищурился Герман. Он в упор глядел на Катова, Катов глядел на него, все остальные с интересом следили за развитием ситуации, пожевывая еще остававшиеся перед ними закуски. Молчание продлилось несколько ощутимых мгновений, после чего Герман сказал: – Я вроде как уже посидел в вашем кругу.

– Да? – будто бы в искреннем удивлении приподнял бровь Катов. – Странно, и как я не заметил? – Он усмехнулся, после чего нарочито ласково и в то же самое время с нажимом произнес: – Я настаиваю.

Пару секунд Герман еще продолжал стоять. Он украдкой покосился туда, где минутой ранее находился Рауль – гида уже и след простыл, – после чего сел.

– Так-то лучше, – назидательно заключил Катов. Некоторое время он почти не мигая смотрел на Германа, затем подхватил ломтик сыра, который предупредительно протянул ему Сергей, и небрежно промолвил: – Ну что? Поделитесь с нами вашей мудростью? – Он выдержал паузу. – Есть вам что сказать, к примеру, на тему вертолетного такси? М? Могло бы оно, по-вашему, решить проблему пробок в больших городах? – Он снова взглянул на Германа, на этот раз сверху вниз, и отправил сыр в рот.

– Вы у меня это серьезно сейчас спрашиваете? – на всякий случай уточнил Герман. Отряхнув ладони и продолжая смачно жевать, Катов развел руками и кивнул так, будто подтверждал нечто само собой разумеющееся. – Что ж, если мы говорим серьезно… – начал Герман, – не имею ничего против существующего вертолетного транспорта, но думаю, что при создании такси на его основе проблема пробок не решилась бы. Дело в том, что только очень небольшой процент населения любого крупного города может позволить себе передвигаться по воздуху…

Герман ожидал мало-мальски логичного развития диалога, не понимая еще, зачем ему задали такой вопрос, но дослушавший его, казалось бы, с вниманием Катов тут же обратил свое лицо к Сергею со словами:

– Не забудь завтра, как проснешься, постучать ко мне и удостовериться, что я встал.

– Конечно, будет сделано.

– Не доверяю я своему будильнику в последние дни, еле услышал его сегодня. Придется новый смартфон покупать.

Герман подождал, но разговор в прежнее русло больше не вернулся. Вот так просто он оказался вычеркнутым из списка стоящих интереса Катова лиц. Это было странно и довольно неприятно, однако же не настолько возмутительно, чтобы вскочить и тотчас же демонстративно удалиться – если бы Герман решился уйти сейчас, это выглядело бы именно так. К тому же его на месте еще удерживало разрушительное чувство слабого любопытства; именно из-за него он продолжал вопреки всему сидеть между Антоном и Сергеем, занявшись анализом того, что успел понять об окружавших его людях. Так, он уяснил, что его отношение к жизни в действительности сильно отличалось от того, как воспринимали ее члены группы Катова; все они, похоже, тоже это понимали и потому не давали ни малейшего шанса вписаться в свою компанию. Более того, все эти мужчины ощущали какое-то особое свое превосходство; превосходство не столько над ним, сколько чуть ли не надо всем вокруг. Герман же, сколько ни всматривался, не видел в них ничего уникального и оттого с еще большим интересом силился понять, почему они считают себя таковыми. Не совсем веря в то, что более длительное пребывание в кругу этих лиц сможет пролить свет на этот вопрос, Герман тем не менее решил на всякий случай дать им шанс разубедить себя. Он продолжил сидеть и слушать, благо все разговоры велись без стеснений, будто присутствие постороннего было группе Катова совершенно безразлично; будто он, человек, о котором они ничего не знали, казался им по-настоящему пустым местом.

– К счастью, на свой будильник я еще могу положиться, – отозвался Уолкотт по-английски, – вот только потом мы вряд ли сможем где-то зарядить телефоны, не так ли?

– О, не переживайте, – с приторной сахарной улыбкой ответил Катов по-русски. – Я взял с собой пару аккумуляторов, могу один из них одолжить вам.

– Я буду премного благодарен, – вновь по-английски произнес Уолкотт и принялся подниматься на ноги. Слегка