Пять дней в горах - Лори Лансенс

– Ладно, – ответила Бриджет. – Хочешь, чтобы я это устроила?

– Нет, – фыркнула Вонн.

– Хочешь, чтобы я пошла с тобой? – спросила Бриджет.

– Возможно, – ответила Вонн, чуть подумав.

Порыв ветра влетел в наше маленькое убежище, вытеснив тепло нашего дыхания. У меня тут же замерз нос.

– Черт! – воскликнул я.

Было больно. Прижимая ступни Вонн к своей теплой груди под рубашкой, я представлял себе, как буду выглядеть, когда мой нос почернеет от обморожения. Я представил себе фотографии до и после, и меня охватил ужас при мысли, что вместе с кончиком носа я лишусь и своего острого нюха.

Я все еще чувствовал запах дождя. Но где же сам дождь?

– Любимый фильм? – спросил я.

– Я не хочу играть, – отозвалась Вонн.

– Романтическая комедия или драма? Нужно разбивать на категории, – ответила Бриджет.

– Если у тебя есть любимый фильм, категории не нужны. Любимый есть любимый, – заметила Вонн.

– Ты же сказала, что не играешь.

– Я и не играю.

– А еда? – предложил я.

– Десерт или основное блюдо? – спросила Вонн.

– Ты говорил, что будет дождь, – решила напомнить Бриджет.

Я вспомнил, что поклялся больше не давать обещаний, которые не в силах исполнить.

– Я и сейчас думаю, что он будет.

С каждым часом, с каждой минутой они увядали у меня на глазах. Я понимал, что, если мы еще задержимся на горе, Нола погибнет от заражения крови. Следующей погибнет Бриджет – со скудными жировыми запасами она падет жертвой переохлаждения и обезвоживания. Вонн уйдет следом за ней: обморожение пальцев на ногах и на руках, потом – слепота, а дальше – холодное и сонное прощание.

В глубине души принятие реальности нашего положения принесло мне покой. Если бы я не заставил себя придерживаться правды, то мог бы согласиться с вещим сном Бриджет про спасательный вертолет, смириться с ограниченными возможностями Нолы и принять, что Вонн никуда не может пойти в своих тапочках. Вместо этого я произвел подсчеты и прислушался к своей интуиции. И то и другое привело меня к одному и тому же выводу: мы погибнем, если останемся на месте.

Я посмотрел на Нолу в полумраке пещеры и обнаружил, что она повернулась ко мне и слабо улыбается.

– Я спала? – спросила она.

– Немного, – ответил я.

– Случилось что-нибудь хорошее?

Я рассмеялся и покачал головой.

– Ничего хорошего, миссис Девайн. Но и ничего плохого тоже.

Я увидел в темноте тень ее улыбки.

– Я просто сижу и думаю, что, наверное, смог бы использовать лямки вашего рюкзака, чтобы сделать что-то вроде петли. Мне нужно что-нибудь, чтобы добраться до того пня под карнизом, – сказал я.

– Это очень изобретательно, Волф.

Некоторое время мы молчали, глядя в ночное небо. Вонн подняла ноги к моим бокам. Я, ни слова не говоря, снова укрыл ее стопы под рубашкой. Даже сквозь толстые шерстяные носки я чувствовал, как на ее пальцах тает лед.

– А вдруг животные добрались до зерновых батончиков? Я бы сейчас за них даже с барсуком подралась, – произнесла Бриджет.

Я представил себе ворон, расклевывающих серебристую фольгу.

– Вы бы нашли обрывки упаковки.

В темноте вздохнула Нола.

– Я бы хотела, чтобы играли мою музыку. Вы знаете это произведение? Печальное, которое я всегда играла на клавишах.

– Почему?

– Скрипки, – сказал я.

– Откуда вы знаете? – смущенно улыбнулась Нола.

– Корнгольд, – добавил я.

– Ты знаешь ту мелодию, о которой она говорит? – спросила Бриджет.

– Из школы. Нола напевала ее, когда я полз по стене.

– Я не напевала, – сказала Нола.

Даже в темноте я разглядел отражение собственного замешательства в ее глазах.

– Вы напевали ее, Нола. Я узнал ее – мы смотрели фильм в школе. Это был любимый момент нашего учителя. Я слышал ее тысячу раз. Фильма я не помню, но запомнил музыку.

Я напел небольшой отрывок, чтобы напомнить ее.

– Это она! – лицо Нолы просветлело. – Вы ее знаете!

– Нола, вы напевали ее. Потом вы перестали напевать, и поэтому я посмотрел вниз.

– Я никакого пения не слышала, – сказала Бриджет.

Вонн пожала плечами.

Я задрожал, обеспокоенный собственным замешательством и тем, что оно означало.

Нола наклонилась ко мне и взяла меня за руку.

– Пусть на моих похоронах ее играют на повторе.

– Мама! – воскликнула Бриджет и прикусила язык.

– Пусть играют на повторе, – снова сказала Нола. – Раз пять или шесть. А потом пусть все разойдутся. Никаких слов. Пусть говорит музыка.

– Вот, Мим, надень куртку, – предложила Бриджет, переставляя рюкзак к своим ногам.

Возникла пауза, и настроение в пещере переменилось, когда рука Бриджет наткнулась в рюкзаке на банку из-под арахисового масла. Она вытащила большую пластиковую емкость и подняла ее, чтобы получше разглядеть в слабом свете.

– Что за черт?

Нола была не в состоянии ни возразить, ни объяснить.

– Дай мне банку, Бриджет, – спокойно сказал я.

Она покорно передала сосуд мне.

– Это еда? – спросила она. – По виду похоже на белковый порошок. Вы все…

В ошалелом, на грани паранойи выражении ее лица я увидел собственное.

– Это… Это Пип, – сказал я.

– Пип? – удивленно уставилась на меня Бриджет.

– О, Бриджет, – сказала Нола. – Я должна была тебе сказать. Должна была сказать вам обеим.

– Прах? – спросила Вонн. – Но…

Бриджет долго молчала, потом склонила голову к матери.

– Я думала, ты выберешь восьмую лунку в «Дорале».

– Ту, которую он прошел за один удар! О, Бридж, мне это даже в голову не пришло, – прохрипела Нола.

– Я не знала о Тайном озере.

– Когда подошла годовщина, мне показалось, что лучше будет сделать так, – сказала Нола. – Выходит, ты с самого начала знала о прахе?

– Когда в сентябре я приехала на день рождения Вонн, то увидела квитанцию из крематория и нашла урну в шкафу.

– А еще я зашила полный пакет праха во все эти маленькие мешочки, – добавила Нола.

– В лавандовые мешочки?

– Странное решение.

– А это не противозаконно? – поинтересовалась Бриджет.

– Почему ты мне не сказала? – спросила Вонн.

– Не знала, как ты это воспримешь.

– Мне нравится, – сказала Вонн. – Думаю, Пипу бы тоже понравилось.

– А мне, пожалуйста, розы, – предложила Бриджет. – Обожаю запах роз.

– Мы что, все собираемся сейчас выбрать запах для мешочков со своим прахом? Разве это не дурная примета?

Вонн хихикнула, и я на миг обезумел от радости.

– А что, по всему городу люди носят прах любимых в мешочках, а я только сейчас об этом узнаю?

– Я слышала о людях, которые носят крошечные пузырьки на цепочках на шее, – сказала Бриджет. – Но, кажется, Пип – единственный, кто оказался в мешочке.

– Когда погиб Джек