Пять дней в горах - Лори Лансенс

– Больно!

– Это хорошо. Хорошо, что больно.

Она долго смотрела на меня.

– Ты слышал о выживших в авиакатастрофе в Андах в семидесятые? – спросила она. – О регбистах.

Я слышал.

– Читал книгу?

И книгу я читал.

– Помнишь, что они сделали? – спросила она.

Я знал, что они прибегли к каннибализму, чтобы выжить. Но не хотел говорить этого вслух.

– Я не смогу съесть Мим, – она расплакалась.

– Мы не станем есть Мим, – я обнял ее. – Мы не станем есть Мим.

– Обещаешь?

Она посмотрела мне в глаза. Я чуть помолчал.

– Мы съедим Бриджет.

Последовала секундная пауза, прежде чем Вонн рассмеялась.

– Ты чокнутый.

– Ты тоже, – ответил я, и это был комплимент.

Со своего места в пещере мы увидели, как сова, ухнув во мраке, взмахнула крыльями и исчезла.

– Вот и хорошо! – крикнул я ей вслед. – Улетай!

– Думаешь, она наблюдала за нами? – спросила Вонн.

Так и было, но мне не хотелось, чтобы она решила, будто у меня начала ехать крыша.

Молчание затянулось. Когда ветер снова усилился, прервав мою медитацию, я пришел в бешенство и повернулся к нему лицом. Вонн снова ткнула меня в ребра.

– Мои ноги, Волф.

– Ты веришь в Бога? – спросил я.

– Ну… – задумалась она. – Э… Разве мы об этом уже не говорили? Верю, когда удобно. Помнишь?

Вообще, я хотел спросить, верит ли она в привидения, потому что секундой раньше, повернувшись навстречу ветру, заметил какое-то движение. Я был уверен, что это снова Берд или моя мать в образе ангела. Я проверил Нолу, чтобы убедиться, что она дышит. В лесу было тихо, если не считать далекого уханья совы. Но тут хрустнули ветки.

Мы принялись вглядываться в поисках опасности, но решили, что это ветер.

– У меня ноги совсем заледенели.

Так и оказалось. Засунув ее правую стопу себе под мышку, я снова начал усиленно массировать ее левую ногу прямо через колючие шерстяные носки.

– Не помогает, – прошептала она, и я уловил надвигающуюся панику в ее голове. Я стянул носок с ее ноги и надел его как перчатку на ее потрескавшиеся замерзшие ладони. В темноте мне не были видны подробности, только очертания, но этого было достаточно, чтобы разглядеть, что пальцы на ее ногах распухли и одеревенели. Я взял ее стопу негнущимися пальцами и начал массировать, разгоняя кровь в икре, в щиколотке, в подъеме, в пятке, в плюсне. Я испугался, почувствовав, как холоден ее мизинец.

– Я потеряю пальцы?

– Нет, – ответил я.

Вонн не сопротивлялась, когда я подтянул ее ногу к себе, только закрыла глаза, когда я медленно взял ее пальцы в рот, согревая их языком и осторожно посасывая, чтобы разогнать кровь. Меня тронули ее стоны, хоть эти звуки и не говорили об удовольствии. Я не мог избавить ее от боли, но надеялся спасти от обморожения. Мы смотрели друг на друга в темноте, разделяя эти странные мгновения самой большой и необычной близости в моей жизни.

Тут в кустах к западу от нас что-то шевельнулось. Хоть чувства мои были притуплены, а рот занят, я уловил запах. Вонн резко выдернула пальцы из моего рта и натянула на ногу носок.

– Койот, – сказал я.

Наверное, он выследил нас здесь, привлеченный кровью Нолы. Или, быть может, наши слабеющие тела издавали запах, дразнивший его аппетит.

Движение среди деревьев к северу от нас означало, что он не один. Двое. Их было двое, и они следили за нами. Вот что происходило.

На случай, если придется отбиваться от любопытной живности, я взял с собой в нашу выемку в скале небольшую ветку. Но я думал о бурундуках, крысах или пауках. Я и представить себе не мог, что на уступе над Каньоном Дьявола придется отбиваться от двух атакующих койотов. Иначе взял бы ветку побольше.

Я встал у входа в пещеру, прислушиваясь к шуму животных в кустах.

– Кыш! Кыш! Кыш!!! – закричал я, размахивая палкой.

Я старался казаться более крупным и грозным, но эти псины, похоже, оголодали не меньше нашего, потому что далеко не отбегали.

Потом первый койот вернулся, заходя слева, а второй – справа, петляя между кустами и перескакивая через камни, прямо к нашему убежищу. Я заорал на них. Вонн присоединилась ко мне.

Проснулась Бриджет и, увидев приближающихся койотов, завизжала что было мочи. Койоты отступили в кусты и начали подвывать ей. Жуткий звук, который издавала эта троица, отражался от стен каньона, словно сам дьявол повторял его.

Мы ждали. Я их слышал – шелест в кустах и треск веток. Но на глаза они не показывались.

– Кыш! – крикнул я, но койоты, похоже, решили, что я их зову, потому что вышли из кустов и приняли живописные позы.

– Брось в них чем-нибудь, Волф! – крикнула Вонн.

Я огляделся в поисках камня, но, не обнаружив ничего подходящего рядом, схватил большую пластиковую банку из-под арахисового масла и изо всех сил швырнул ее, угодив ближайшему койоту прямо между глаз.

Койот тряхнул головой, приходя в себя, и ожил, заворчав и оскалив зубы. В темноте он видел меня лучше, чем я его. Другой койот схватил пластиковую банку и раздавил ее зубами, а потом принялся трясти, как они это делают с добычей, чтобы сломать ей шею. Крышка банки соскочила, и зверь исчез в облаке пепла.

Облезлое животное зачихало. Я стоял на месте, занеся ветку над головой, и кричал. Мы все кричали. Бриджет схватила рюкзак Нолы и бросила. Пес впечатляющим движением поймал его зубами, а его приятель присоединился к яростному убийству добычи, разорвав рюкзак в клочья. Я шагнул вперед, размахивая палкой. Звери, озадаченные бескровным жертвоприношением, оставили в покое рюкзак и бросились наутек.

Я погнался за ними, обозначая свою территорию, чтобы они не вернулись, но в темноте я двигался медленно, с трудом пробираясь через камни и кусты, и мог ориентироваться только по звуку. Я понял, что они направлялись к пропасти Девайн, и мне пришло в голову, что коварные койоты могут заманивать меня, чтобы загнать в ловушку. Вопреки здравому смыслу, я продолжал идти вперед. Наверное, я боялся, что, если откажусь от преследования, они поймут, насколько я на самом деле слаб.

Они были на камне возле стеразотового куста. Я видел, как они движутся в тени. Потом, после короткого раздумья, один за другим звери эффектно перемахнули через широкий провал, отделявший нас от склона на другой стороне.

Первый койот изящно приземлился в лунном свете, а вот другой споткнулся. Я был совершенно уверен, что он прихрамывал, когда последовал за своим напарником вверх по склону